Попаданка: Репутация исчадия ада

Глава 7. Первые шаги в изгнании

Луиза проснулась от пронизывающего холода. Тонкое одеяло и тощий тюфяк не могли защитить от сырости, въевшейся в каменные стены башни. Камин давно погас, оставив после себя лишь горстку пепла. Свет, пробивавшийся сквозь узкое окно, был молочно-белым и тусклым, первый признак северного утра.

Риана уже бодрствовала. Сидя на стуле, она куталась в свой плащ, а ее дыхание вырывалось белыми клубами пара.

— Доброе утро, ваша светлость, — прошептала она, и ее голос дребезжал от холода. — Я попытаюсь разжечь огонь.

Пока горничная возилась с оставшимися полешками и трутом, Луиза поднялась с кровати. Каждое движение отзывалось ломотой в застывших мышцах. Она подошла к умывальнику и с ужасом обнаружила, что вода в медном тазу покрылась тонкой корочкой льда.

Этот мелкий, бытовой ужас стал последней каплей. Страх и отчаяние были понятны. Но замерзшая вода для умывания… это было настолько приземленно, так явно говорило о полном безразличии к их существованию, что в Луизе что-то перевернулось.

Она не просто была узницей. Она была никем.

В дверь снова постучали. На пороге стоял тот же стражник с безразличным лицом. Он поставил на стол поднос с завтраком — ту же овсяную похлебку без соли и тот же черствый хлеб. И так же молча повернулся, чтобы уйти.

— Подождите, — голос Луизы прозвучал громче, чем она ожидала, и эхом отозвался в каменной башне.

Стражник остановился, медленно повернув к ней удивленное лицо. Даже Риана замерла с поленом в руках.

— Вода замерзла, — сказала Луиза, указывая на таз. — Нам нужно больше дров и одеяла. Холодно.

Стражник смотрел на нее несколько секунд, его лицо выражало легкое недоумение, словно он услышал лай собаки, заговорившей человеческим языком.

— Я передам управителю, ваша светлость, — наконец пробурчал он и снова направился к двери.

— И мыло, — добавила Луиза, чувствуя, как по спине бегут мурашки — от смеси страха и странного возбуждения. Она сделала первый шаг. Потребовала, пусть даже такую малость.

— Такого приказа у меня нет, — ответил стражник, не оборачиваясь, и вышел, с грохотом задвинув засов.

Риана смотрела на нее широко раскрытыми глазами.

— Ваша светлость… — прошептала она. — Они… они могут рассердиться.

— Они и так на нас не смотрят, Риана, — тихо ответила Луиза, возвращаясь к холодному камину. — Мы для них призраки, но даже призракам, оказывается, бывает холодно и грязно.

Она посмотрела на свои руки, бледные, изящные, чужие руки аристократки. Они не были созданы для жизни в такой грязи и холоде. Но теперь это были ее руки и ей предстояло научиться ими пользоваться.

— Дай-ка я помогу, — сказала она, опускаясь на корточки рядом с Рианой и принимая у нее трут и огниво.

Горничная смотрела на нее с изумлением.

— Но, ваша светлость… это не ваша работа!

— С сегодняшнего дня моя, — коротко бросила Луиза, с трудом высекая искру. Ее движения были неуклюжими, непривычными. Искры гасли, не долетев до трута, но она продолжала пытаться. Это было не просто разжигание огня. Это был акт сопротивления. Маленький, жалкий, но ее.

Наконец, одна из искр упала точно в сухой мох, и тот затлел. Риана тут же поднесла щепочку, и через мгновение в камине снова заплясал маленький, но такой желанный огонек.

Это была их первая, крошечная победа.

Позже тем же утром дверь снова открылась. На пороге стоял Годрик. Его бледно-голубые глаза холодно осмотрели комнату, остановившись на Луизе, которая сидела на стуле, глядя на огонь.

— Вам принесут еще одно одеяло, — произнес он без предисловий. — И воду для умывания будут менять дважды в день. Дров выделяется ровно столько, чтобы протопить башню утром и вечером. Больше нельзя. Мыло… — он сделал небольшую паузу, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на презрительную усмешку, — …вам выдадут. Раз в неделю.

Он повернулся, чтобы уйти.

— Годрик, — снова окликнула его Луиза.

Управитель замер, явно раздраженный.

— Я хотела бы… осмотреть поместье, — сказала она, подбирая слова. — Хотя бы внутренний двор.

— Выход за пределы башни запрещен, — ответил он, как отрезал. — Приказ герцога.

— Я не собираюсь бежать, — попыталась она возразить, и в ее голосе снова зазвучали мольба и отчаяние. — Мне просто нужен воздух. Я… я задыхаюсь здесь.

Годрик обернулся и впервые посмотрел на нее прямо. Его взгляд был таким же холодным и неумолимым, как стены башни.

— Ваши чувства, герцогиня, никого не интересуют, — произнес он четко и ясно. — Вы здесь для того, чтобы исчезнуть. И чем быстрее вы это поймете, тем проще вам будет. Не требуйте, не просите. Просто… исчезните.

С этими словами он вышел, и щелчок замка прозвучал как приговор.

Риана, услышавшая весь разговор, снова тихо заплакала.

— Я же говорила… он монстр. Все они монстры…

Но Луиза не плакала. Она сидела, сжав кулаки на коленях, и смотрела на дверь. Слова Годрика были не просто отказом. Они были философией этого места. Ее предназначением.

«Исчезни».

Она посмотрела на свои руки, все еще пахнущие дымом от огнива. Она вспомнила крошечную победу с огнем. Она почувствовала холод, съеживавший ее внутренности, и голод, начинавший сосать под ложечкой.

«Нет, — подумала она с новой, острой ясностью. — Я не исчезну».

Она не знала, как именно она будет бороться, но она знала, что будет. Она будет требовать мыло. Она будет учиться разжигать огонь. Она будет есть эту безвкусную похлебку, чтобы выжить.

Она будет помнить каждый унизительный момент. И она будет помнить лицо Кассиана, отправившего ее сюда.

И однажды, каким-то образом, она заставит его пожалеть об этом.

Дорогие мои и любимые читатели!

Приглашаю Вас в новинку 16+

Попаданка. Драконы. Бунт против судьбы

https://litnet.com/shrt/ZRC-