Попаданка: Репутация исчадия ада

Глава 10. Трещина во льду

Прошло несколько недель. История с крестьянином и его дочерью, казалось, не оставила видимого следа. Годрик был так же холоден и непреклонен, Элиан же молчаливо услужлив, а Риана напряженно молчалива. Но что-то в воздухе Северного поместья изменилось. Невидимая, но ощутимая перемена, подобная легкому ветерку, предвещающему оттепель после долгой зимы.

Однажды утром, когда Луиза, как обычно, пыталась растопить лед в тазу для умывания, дверь открылась, и на пороге появилась Марта. В руках у нее, помимо подноса, был небольшой горшок с чем-то темным и землянистым.

— Вот, — кухарка поставила горшок на стол с таким видом, будто это была контрабанда. — Квашеная капуста для витаминов. А то побледнели вы вся, ветром сдуть может.

Луиза с удивлением посмотрела на нее. Это была не просто еда. Это была забота. Пусть грубая, неловкая, но забота.

— Благодарю вас, Марта, — искренне сказала она. — Это очень… любезно.

Марта фыркнула, избегая встретиться с ней взглядом.

— Говорю же, чтоб не падали в обморок. Годрику лишние хлопоты не нужны. — Она повернулась к выходу, но на полпути остановилась. — И… спасибо за того малька. Внучка моя. Ее муж-то как раз тот крестьянин был. Дочка ихняя, моя правнучка, теперь поправляется.

Она выскочила за дверь, не дожидаясь ответа, хлопнув ею так, будто совершила нечто предосудительное.

Луиза стояла, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как по ее щекам катятся горячие слезы. Это были не слезы отчаяния. Это были слезы облегчения. Она сделала что-то хорошее. И кто-то это заметил. Кто-то, кто был частью этого мрачного места.

Риана, наблюдавшая за сценой, нахмурилась.

— Она что, призналась, что связана с теми бродягами? — прошептала она с неодобрением. — Надо быть осторожнее, ваша светлость. Теперь она знает, что может вами манипулировать через жалость.

— Или она просто сказала «спасибо», Риана, — устало ответила Луиза, вытирая слезы. — Иногда слова значат именно то, что значат.

Позже тем же днем, когда Элиан приносил дрова, он, закончив работу, задержался у двери, явно колеблясь.

— Что-то случилось, Элиан? — спросила Луиза.

Он покраснел и потупился.

— У меня… у меня мать, ваша светлость в деревне. Руки у нее… от работы болят сильно. Не могла бы вы… — он замолча, сглотнув. — Та мазь, что Марта принесла… не осталось ли чуть-чуть? Я бы отнес.

Луиза посмотрела на почти полный горшочек. Это была ее единственная защита от трещин и обветривания в этом суровом климате. Но она увидела искреннюю боль в его глазах.

— Конечно, — сказала она мягко и, отсыпав немного мази в сложенный клочок бумаги, протянула ему. — Держи.

Элиан взял сверток с таким благоговением, будто это была священная реликвия.

— Спасибо, ваша светлость! Огромное спасибо! — он пробормотал и почти выбежал из башни.

Когда дверь закрылась, Риана не выдержала.

— Ваша светлость! — ее голос дрожал от возмущения. — Это же ваша мазь! И вы отдали ее стражнику! Он… он обязан держать вас здесь! Он ваш тюремщик!

— Он человек, Риана, — спокойно ответила Луиза. — У него болит мать. Разве это не важнее?

— Но он служит ему! — выкрикнула Риана, и в ее глазах впервые вспыхнул настоящий, неконтролируемый гнев. — Он служит тому, кто вас сюда сослал! Кто ненавидит вас! Они все часть этой системы! Они все враги!

Луиза медленно повернулась и внимательно посмотрела на свою горничную. Та стояла, сжав кулаки, ее грудь тяжело вздымалась. Она была похожа на загнанного зверька, который внезапно оскалился.

— А ты, Риана? — тихо спросила Луиза. — Ты ведь тоже часть этой системы. Ты служила Элиане. Той, что совершала все эти ужасные поступки. Ты поощряла ее «огонь». Разве это не делает тебя врагом?

Риана отшатнулась, словно от пощечины. Ее лицо побелело.

— Я… я всегда была на вашей стороне! Я защищала вас! — ее голос сорвался. — Я единственная, кто вам верит!

— Веришь в кого, Риана? — не отступала Луиза, чувствуя, как нарастает давно копившееся подозрение. — В ту, кем я была? Или в ту, кем я стала? Потому что мне кажется, тебе не нравятся мои попытки быть доброй к этим «врагам». Тебе нужно, чтобы я ненавидела их так же, как ты. Так же, как ненавидел Кассиан старую Элиану.

Слезы брызнули из глаз Рианы. Но это были не слезы обиды. Это были слепы ярости.

— Он тиран! — выкрикнула она. — И вы… вы начинаете забывать это! Вы начинаете вести себя как… как какая-то смиренная овечка! А он этого и хотел! Сломить вас! И вы позволяете этому случиться!

С этими словами она бросилась наверх, по лестнице, ведущей в их спальни, оставив Луизу одну внизу.

Луиза стояла, слушая, как завывает ветер за стенами, и как тихо потрескивают поленья в камине. Она смотрела на дверь, за которой исчез Элиан с мазью для матери. На стол, где стоял горшок с квашеной капустой от Марты.

И она смотрела на лестницу, где только что скрылась ее единственная союзница, которая, казалось, боялась ее доброты больше, чем жестокости герцога.

Впервые она ясно увидела трещину. Но это была не трещина в стенах ее тюрьмы. Это была трещина в картине мира, которую так старательно выстраивала Риана. Мире, где были только жертва и тиран, добро и зло, «мы» и «они».

Луиза больше не была уверена, на какой стороне она находится. И, к своему удивлению, она обнаружила, что эта неуверенность не пугает ее. Она дает ей странное, новое чувство свободы.

Она подошла к камину и подбросила в него полено. Пламя вспыхнуло ярче, отбрасывая на стены длинные, пляшущие тени. Тени прошлого, настоящего и неопределенного будущего, в котором ей предстояло найти свой собственный путь. Не путь мстительной жертвы, и не путь сломленной узницы. А путь Луизы. Кем бы она ни была.

Также хочу пригласить Вас в свою новую историю, которая также отличается оригинальным сюжетом и несканчаемым вдохновением для всех Вас)

Кодекс Водолея. Хроники Академии стихий - магическая академия, спасение мира и все это делают четверо изгоев. Они еще покажут свои сильные стороны.