Попаданка: Репутация исчадия ада

Глава 18. Тень на пороге

Свобода, даже ограниченная стенами поместья, оказалась головокружительной. На следующее утро Луиза, проснувшись от крика чаек за окном, не сразу осознала, что может просто выйти из башни. Она стояла на пороге, вдыхая влажный, соленый воздух, и смотрела на серое небо, чувствуя себя птицей, выпущенной из клетки, которая разучилась летать.

Ее первый визит был в оранжерею. Федерик, увидев ее, лишь хмыкнул и кивнул на грядку с рассадой, которую она высадила неделю назад.

— Поливай, — бросил он своим обычным хриплым тоном, но в его глазах читалось молчаливое одобрение. — Солнце сегодня будет, почва просохла.

Она работала молча, наслаждаясь привычными движениями и теплой влагой оранжереи. Но теперь ее сознание было свободно блуждать, и оно возвращалось к Кассиану. К его лицу, искаженному болью, к его сломленной осанке, к тому, как он произнес ее имя — «Луиза».

В полдень она, по новому правилу, направилась в главный зал. Длинный дубовый стол был почти полон. Прислуга, садовники, конюхи, все они замолчали, когда она вошла. Десятки глаз уставились на нее. Но в этих взглядах уже не было прежней враждебности или страха. Было любопытство. И, возможно, уважение.

Она заняла свое место — не в центре, как было при Кассиане, а ближе к краю, рядом с Мартой и Элоди. Разговор, прервавшийся на ее вход, медленно возобновился. Вскоре она уже слышала обрывки фраз о предстоящем ремонте крыши конюшни, о том, что рыба в местном озере снова пошла, о болезни младшего сына кузнеца.

Никто не обращался к ней напрямую, но она была частью этого общего гула. Не изгой, не призрак, а просто… еще один человек в поместье.

Именно в этот момент дверь зала открылась, и на пороге появился Кассиан.

Разговор смолк мгновенно. Все встали. Луиза, следуя общему порыву, тоже поднялась.

Он был таким же собранным и властным, как всегда, но что-то изменилось. Его взгляд, скользнув по залу, на секунду задержался на Луизе. Не изучающий, не подозрительный. Просто… констатирующий ее присутствие. Он кивнул Годрику и занял свое место во главе стола.

Трапеза прошла в почти полной тишине. Но напряжение в воздухе было иным. Не страх перед гневом хозяина, а скорее осознание необычности ситуации: герцог и его сосланная жена за одним столом с прислугой.

Когда трапеза подошла к концу, Кассиан отпил глоток воды и поднял глаза.

— Федерик, — обратился он к садовнику. — Как дела с подготовкой северного поля к посеву?

Все застыли. Герцог лично интересуется посевами? Федерик, смущенно ковыряя ложкой в пустой миске, пробормотал что-то о том, что земля еще не до конца оттаяла.

— К следующей неделе надо быть готовым, — спокойно сказал Кассиан. — Посмотрим на урожай овса в этом году. Марта, запасов соли и муки хватит?

Кухарка, расплывшись в уважительной улыбке, начала путано докладывать о припасах. Кассиан слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы. Он вел себя не как тиран, а как рачительный хозяин, вникающий в дела своего поместья.

Луиза наблюдала за ним, и в ее душе происходила странная борьба. Она видела перед собой того самого человека, который приговорил ее к этой жизни. Но теперь она также видела в нем правителя, заботящегося о своих землях и людях. Он не был монстром. Он был сложным, раненным человеком, несущим тяжелое бремя власти.

И в этот момент, глядя на его профиль, освещенный тусклым светом из высокого окна, на сосредоточенную складку между бровей, она почувствовала не ненависть и не страх. Что-то теплое и тревожное, чего она не могла определить.

Он закончил разговор с Мартой и вдруг повернул голову прямо к Луизе.

— А ты, — произнес он, и его голос прозвучал громко в наступившей тишине. — Как продвигается твое… изучение трав? Федерик говорит, у тебя способности.

Все взгляды снова устремились на нее. Она почувствовала, как кровь приливает к щекам.

— Я… я только учусь, — тихо ответила она. — Помогаю, чем могу.

Он кивнул, его взгляд скользнул по ее рукам, все еще хранившим следы земли.

— Продолжай, — сказал он просто и в этом не было приказа. Это было… разрешение, своего рода признание.

Он встал, и все снова поднялись. Кассиан вышел из зала, не оглядываясь.

Как только дверь закрылась, в зале снова поднялся гул, на этот раз более оживленный. Луиза слышала, как ее имя произносили шепотом, с оттенком чего-то, похожего на гордость. «Герцог сам спросил…», «…а она, говорят, настоящая травница…».

Элоди, сидевшая рядом, тихо положила свою морщинистую руку на ее руку.

— Видишь, дитя? — прошептала она. — Даже самые толстые стены не устоят перед простой человеческой правдой.

Луиза улыбнулась ей в ответ, но внутри все было смешано. Облегчение, радость и страх. Потому что чем прочнее становилось ее положение здесь, тем страшнее была мысль о том, что ее могут снова отнять. Что тень Элианы, призрак ее прошлого, может в любой момент встать между ней и этим хрупким, новым миром, который она начала строить.

Она вышла из зала и пошла по коридору, не зная, куда направиться. Ее ноги сами понесли ее в библиотеку — место, куда она еще не заходила. Она отворила тяжелую дверь и оказалась в комнате, заставленной до потолка книжными шкафами. Пахло пылью, старым пергаментом и знаниями.

И здесь, в кресле у холодного камина, сидел Кассиан. Он смотрел в окно, но, услышав ее шаги, обернулся.

Их взгляды встретились. Никто не сказал ни слова, но в этом молчании не было прежней вражды. Было лишь общее, тяжелое понимание того, что они оба стоят на краю пропасти, и единственный способ не упасть — это идти вперед очень осторожно. И, возможно, вместе.