Попаданка: Репутация исчадия ада

Глава 20. Под северным небом

После отъезда гонца Кассиан словно отступил в свою раковину. Он проводил дни в кабинете, разбирая депеши, или объезжал окрестные деревни, проверяя готовность к весеннему севу. Формальные трапезы в общем зале продолжались, но он больше не обращался к Луизе напрямую, ограничиваясь кивком или кратким взглядом. Казалось, брешь, открывшаяся в библиотеке, снова затянулась плотной тканью обязанностей и прошлых обид.

Луиза не пыталась нарушить это молчаливое перемирие. Она погрузилась в новую свободу. Утро в оранжерея, где Федерик начал поручать ей более сложные задачи, ворча под нос свои «уроки». Днем была в библиотеке, где она открывала для себя мир, столь непохожий на ее прежний: хроники сражений, трактаты по философии, поэзия, полная тоски по южным морям. Иногда она просто сидела у окна в своем кресле, том самом, что стояло напротив его, и смотрела, как ветер гонит по небу рваные облака.

Однажды, ближе к вечеру, она решилась на большее и вышла за пределы внутреннего двора. Никто не остановил ее. Стража на воротах, увидев ее, лишь слегка склонила головы. Она прошла по грязной дороге, ведущей к деревне, что ютилась у подножия утеса. Воздух был свеж и резок, пах дымом, хвоей и влажной землей.

Она не зашла в саму деревню, остановившись на краю, у небольшой рощицы. И тут она увидела его.

Кассиан стоял на пригорке, спиной к ней, наблюдая, как группа крестьян расчищает канаву для отвода талых вод. Его плащ развевался на ветру, фигура на фоне огромного северного неба казалась одинокой и одновременно незыблемой, как скала.

Луиза не двигалась, боясь спугнуть момент. Она наблюдала, как он что-то говорит одному из старшин, как тот кивает, как его жест, резкий и точный, указывает на что-то вдали. Он был в своей стихии. Правитель, защитник и в этом не было ничего от тирана.

Он обернулся, словно почувствовав ее взгляд. Их глаза встретились через расстояние. Ни удивления, ни раздражения в его взгляде не было. Было лишь молчаливое признание ее присутствия. Он не подозвал ее, не сделал и шага навстречу. Он просто смотрел.

И в этот миг что-то щелкнуло внутри Луизы. Та теплота и тревога, что она чувствовала раньше, обрела имя. Это не была благодарность. Не была жалость. Это было нечто гораздо более сложное и опасное.

Она видела не герцога, сославшего ее. Она видела человека, сломленного предательством, но не сдавшегося. Человека, который, даже ненавидя, проявил к ней больше справедливости, чем та, чье тело она носила, — к нему. Она видела силу, скрытую под маской холода, и боль, которую он так тщательно прятал.

И это зрелище было одновременно пугающим и непреодолимо притягательным.

Он медленно повернулся и снова погрузился в разговор со старшиной, давая ей понять, что их безмолвный диалог окончен.

Луиза не стала ждать. Она так же медленно пошла обратно к поместью, но ее сердце бешено колотилось. Осознание обрушилось на нее с такой силой, что перехватывало дыхание.

Она, Луиза, женщина из другого мира, заключенная в тело своей мучительницы, начинала испытывать нечто к мужчине, который по праву должен был быть ее тюремщиком и врагом.

Это было безумием. Это было предательством по отношению к самой себе, к той боли, что она пережила. Но чем больше она думала, тем яснее понимала: она не могла ненавидеть его. Слишком много правды открылось ей. Слишком много его боли она увидела.

Вернувшись в свою башню, она подошла к узкому окну. Сумерки сгущались, окрашивая небо в лиловые и свинцовые тона. Где-то там он был. Решал проблемы своих людей и нес свой крест.

Она прижала лоб к холодному стеклу. Что же ей делать с этим новым знанием? С этой странной, зарождающейся связью, что тянулась через пропасть их общего прошлого? С этим чувством, которое не имело права на существование, но от которого не было спасения?

Она закрыла глаза. Битва за выживание была выиграна. Теперь начиналась новая война — война с самой собой. И она не знала, есть ли у нее силы для этой битвы.