Попаданка: Репутация исчадия ада

Глава 23. Вспышка во тьме

Их хрупкий мир, построенный на молчаливых взглядах и случайных прикосновениях, просуществовал недолго.

Однажды ночью Луиза проснулась от странного ощущения, не звука, а скорее его отсутствия. Привычный завывающий ветер стих. В башне стояла гнетущая, неестественная тишина, будто все живое затаило дыхание. И сквозь эту тишину доносился другой звук, тихий, настойчивый скрежет по камню где-то прямо под ее окном.

Сердце ее бешено заколотилось. Она подкралась к окну, бессильно высокому и узкому, и, встав на цыпочки, попыталась заглянуть вниз. Ничего, кроме мрака. Но скрежет продолжался. Кто-то был там.

Паника, острая и животная, сжала ее горло. Элиана. Это должна быть она. Она вернулась. Сейчас влезет в окно, займет свое тело, отберет эту новую, так тяжело доставшуюся жизнь.

Луиза отшатнулась от окна и, не раздумывая, выбежала из башни. Ее босые ноги не чувствовали холода каменных плит коридора. Она бежала, подгоняемая слепым ужасом, к единственному месту, где, как она знала, найдет хоть какую-то защиту.

Она без стука ворвалась в его покои. Комната была погружена в полумрак, лишь слабый свет луны пробивался сквозь облака, освещая огромную кровать. Кассиан спал, но ее отчаянный вздох заставил его мгновенно проснуться. Он сел, его рука инстинктивно потянулась к кинжалу, всегда лежавшему на прикроватном столике.

— Кто здесь? — его голос был низким и опасным, полным сна.

— Это я, — прошептала Луиза, замирая у двери. Она дрожала всем телом. — Прости… Я слышала… под окном… кто-то есть.

Он замер, оценивая ситуацию. Затем, не говоря ни слова, встал. Он был только в штанах, его торс, покрытый шрамами и мощными мышцами, был бледным в лунном свете. Он прошел мимо нее к двери, приоткрыл ее и прислушался.

Тишина. Скрежет прекратился.

— Никого, — тихо сказал он, поворачиваясь к ней. Его глаза привыкли к темноте, и он увидел ее состояние — растрепанные волосы, широкие от ужаса глаза, дрожь в плечах. — Тебе показалось. Ветром что-то заскребло.

— Нет, — она покачала головой, и слезы покатились по ее щекам. Она не могла объяснить этот первобытный страх. — Это она, я знаю. Она пришла.

Он подошел к ней. В его глазах не было раздражения, лишь та же усталая тревога, что грызла и ее.

— Луиза, — он произнес ее имя мягко, положив руки ей на плечи. Его прикосновение было твердым и теплым, якорем в море ее паники. — Здесь никого нет. Ты в безопасности.

— Ты не понимаешь! — она схватила его за предплечья, впиваясь пальцами в кожу. — Она может быть где угодно! Она может вернуться в любой момент и… и я исчезну!

Ее голос сорвался на истерический шепот. Все месяцы сдержанности, страха и одиночества нашли выход в этой ночной панике.

Он не оттолкнул ее. Вместо этого он медленно, давая ей время отпрянуть, притянул ее к себе. Его руки обвились вокруг ее спины, прижимая ее к своей груди. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая его запах — кожу, сон, мужчину. Она чувствовала сильное, ровное биение его сердца под своей щекой.

— Тихо, — он прошептал ей в волосы. Его голос был глухим, вибрирующим в его груди. — Я здесь. Я не позволю никому тебя забрать.

Она плакала, беззвучно, сотрясаясь в его объятиях. Он не говорил больше ничего. Он просто держал ее, пока спазм страха не начал отступать, сменяясь истощением и странным, щемящим чувством защищенности.

Когда ее дрожь наконец утихла, она попыталась отодвинуться, смущенная своей вспышкой.

— Прости, — прошептала она, избегая его взгляда. — Я не должна была…

— Должна, — перебил он ее тихо. Он не отпускал ее, одна его рука все так же лежала на ее спине, а другой он поднял ее подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ты имеешь право бояться. Мы оба имеем.

Они стояли так в лунном свете, и ночь вокруг казалась менее враждебной. Его близость была не любовной сценой, не страстью. Это было нечто более глубокое. Союз двух людей, запертых в одной клетке, делящих тепло своих тел против окружающего холода.

— Останься, — сказал он, и это не было просьбой или приказом. Это было констатацией необходимости.

Он подвел ее к своей огромной кровати и уложил на край, сам устроившись рядом, но оставив между ними пространство. Он накрыл ее своим одеялом, тяжелым и теплым, пахнущим им.

— Спи, — сказал он, поворачиваясь к ней на бок. Его глаза блестели в темноте. — Я буду настороже.

Луиза закрыла глаза, все еще чувствуя на своей коже жар его тела, слыша его ровное дыхание. Страх не исчез полностью. Тень Элианы все еще витала где-то рядом, в темноте, за стенами. Но теперь она была не одна перед этой тенью.

Он протянул руку через разделявшую их полоску простыни и накрыл ее руку своей. Его пальцы сомкнулись вокруг ее пальцев — сильные, шершавые, настоящие.

И в этом простом прикосновении было больше обещаний и безопасности, чем в тысяче клятв. Они не говорили о чувствах. Не говорили о будущем. Но в этой тихой комнате, под покровом северной ночи, они нашли то, что искали — не страсть, а пристанище и для начала этого было достаточно.