Попаданка . Сиси выбор судьбы.

Глава 2.

Глава 2

Утро началось не с шума, не с суеты и не с тревоги — а с тишины, в которой слишком отчётливо слышалось собственное дыхание.
Селена проснулась рано, задолго до того, как во дворце зашевелились слуги. Она лежала неподвижно, глядя в высокий потолок с лепниной, и пыталась не делать резких движений — будто боялась, что одно неосторожное шевеление разрушит хрупкую иллюзию сна. Но иллюзии не было. Потолок не исчезал, тяжёлые портьеры не превращались в современные жалюзи, а воздух по-прежнему пах не кондиционером, а чем-то густым, тёплым: древесиной, воском, лёгкой горечью благовоний.
«Значит, не сон», — спокойно, почти отстранённо констатировала она.
Это спокойствие пугало. Вчерашний шок, паника, отчаянное желание проснуться и вернуться — всё это будто выгорело за ночь, оставив после себя странную пустоту и необходимость… думать.
Селена медленно села, опустив ноги на холодный пол. Камень. Настоящий, не стилизованный. Она невольно поморщилась и на мгновение закрыла глаза, собираясь с мыслями.
Хорошо. Если это правда. Если это действительно… тогда первое — не паниковать.
Она слишком хорошо знала себя: если дать страху разрастись, он сожрёт всё — разум, осторожность, шанс выжить. А шанс, как ни странно, у неё был. Она знала эту историю. Не досконально, не по датам и протоколам, но достаточно, чтобы понимать: сейчас она — в самом уязвимом месте чужой жизни.
Сисси. Императрица. Любимица народа и чужая во дворце.
Она подошла к зеркалу. Большому, в тяжёлой раме, слегка мутному — не потому что грязное, а потому что стекло здесь ещё не умело быть идеально прозрачным. Отражение смотрело на неё настороженно.
Лицо было знакомым — слишком знакомым. Эти черты Селена видела десятки раз на портретах, в книгах, на гравюрах. И всё равно реальность оказалась иной. Живой. Уставшей. Слишком худой. Глаза — огромные, тёмные, с тенью, которая не имела ничего общего с косметикой.
— Ну здравствуй, — тихо сказала она отражению. — Кажется, мы с тобой в одной лодке.
Платье, в котором она спала, было ночным, тонким, почти невесомым, но при этом сковывающим. Ткань скользила по коже, шуршала при каждом движении. Селена машинально провела ладонью по рукаву, отмечая качество — дорогое, но не новое. Как будто носили много, бережно, и всё равно — без радости.
Она здесь была несчастна, — подумала Селена. — Иначе я бы не чувствовала это так отчётливо.
Стук в дверь прозвучал осторожно, почти виновато.
— Ваше Величество… — голос был женский, негромкий. — Можно?
Селена на мгновение замерла. Потом кивнула, вспомнив, что кивок здесь не видят, и тихо произнесла:
— Войдите.
В комнату вошла женщина средних лет, в строгом платье, без украшений. Лицо — внимательное, умное, с привычкой всё замечать и ничего не показывать. Селена узнала её почти сразу — не по памяти Сисси, а по собственным знаниям.
Свекровь.
Эрцгерцогиня София. Женщина, которую история часто рисовала карикатурно — властной, холодной, жестокой. Вживую она была иной. Сдержанной. Контролирующей. И — да — уставшей от хаоса, который не понимала.
— Вы рано встали, — заметила София, окинув её быстрым взглядом. — Это… необычно.
— Я плохо спала, — мягко ответила Селена. Голос прозвучал тише, чем она ожидала. — Хотелось немного тишины.
Свекровь прищурилась, словно пытаясь уловить фальшь, но затем кивнула.
— Вам не помешает отдых. Врачи считают, что… — она сделала паузу, — …вам следует меньше волноваться.
Вот как это называется, — с иронией подумала Селена. — Вековая формулировка для женских нервов.
— Я постараюсь, — ответила она вслух. — Благодарю за заботу.
София явно ожидала другого — оправданий, слёз, раздражения. Вместо этого получила вежливое спокойствие. Это её насторожило.
— Сегодня Франц уехал, — сказала она, будто между прочим. — Дела государства.
Селена вздрогнула внутри, но лицо осталось невозмутимым.
— Я понимаю.
— Он вернётся не раньше чем через несколько недель.
— Я буду ждать.
Слова были простыми, почти пустыми. Но в них не было привычной для Сисси боли. И это заметили.
Свекровь задержалась у двери, затем сказала уже другим тоном:
— Моя дочь и сестра Елизаветы собираются приехать. Я хотела обсудить это с вами позже.
— Конечно, — Селена слегка склонила голову. — Я буду рада их видеть.
София ушла, так и не задав главный вопрос, который, очевидно, вертелся у неё на языке: что с вами происходит?
Когда дверь закрылась, Селена выдохнула.
— Значит, одна, — прошептала она. — Временно.
Это было даже хорошо.
Позже, за завтраком, она почти не ела. Не из-за отсутствия аппетита — наоборот, тело требовало пищи, — а из-за необходимости наблюдать. Люди. Взгляды. Манеры. Кто как реагирует на её молчание, кто ждёт привычных вспышек эмоций, кто — равнодушно проходит мимо.
Она запоминала.
После завтрака Селена направилась в кабинет Франца Иосифа. Раньше Сисси туда почти не заходила — считалось, что это «не её место». Теперь же никто не осмелился остановить её. Слуги отводили глаза, но двери открывались.
Кабинет был строгим. Много бумаг, карт, писем. Здесь пахло чернилами, кожей и металлом. Пахло властью.
Она села за стол, осторожно взяла верхнюю стопку писем. Франция. Германия. Италия.
Дипломаты.
Сердце забилось быстрее.
— Вот вы где, — пробормотала она. — Значит, начнём с вас.
Селена не читала всё подряд. Она пролистывала, выхватывала имена, темы, интонации. Кто пишет с интересом, кто — с раздражением, кто — с надеждой.
Экономика. Торговля. Железо. Перевозки.
Она замерла, когда взгляд зацепился за знакомые формулировки. Не прямые, но… намёки.
— Ещё не поздно, — прошептала она. — Если не упустить момент.
В этот же день она приказала подготовить письма. Не официальные, не государственные — личные. Приглашения. Чай. Небольшая встреча. Вежливо. Ненавязчиво.
И ещё одно письмо — офицерской семье. Тем, кого Сисси когда-то знала, кому могла доверять. Селена чувствовала: одна она не справится. Но если рядом будут люди — умные, честные, не ослеплённые титулами…
Тогда шанс есть.
К вечеру она устала так, будто прожила несколько дней за один. Но усталость была… правильной. Созидательной.
Селена стояла у окна, глядя на сад, где начинали распускаться первые цветы.
— Я не знаю, чем это закончится, — тихо сказала она пустоте. — Но я не собираюсь быть тенью.
В отражении стекла на мгновение мелькнула улыбка. Не Сисси. И не прежней Селены.
А кого-то нового.