Попаданка. Тамара-великая легенда.

Глава 4.

ГЛАВА 4

Горячий ветер тянулся из открытого бойницы, приносил запах степных трав, золы и жареных орехов — и всё это никак не вязалось у Тамары в голове с ощущением, что ещё вчера она сидела на больничной койке, подключённая к капельнице, и читала книгу о себе самой. Или почти себе самой.

Теперь же вона стояла — босая, злая, взъерошенная и в красной рубахе, которая давила где-то под мышкой, чесалась в районе шеи и точно имела личные счёты с её кожей.

Рядом стояла Ода — её новообретённая служанка, тоненькая, как ива, и всё время оглядывающаяся на мачеху так, будто та могла материализоваться прямо из воздуха и оторвать кому-то голову.

— Так… — Тамара медленно повернулась к зеркалу, которое, по её глубочайшему возмущению, оказалось не зеркалом вовсе, а полированным медным кругом, в котором можно было увидеть максимум направление носа. — Это я?

Ода неуверенно кивнула.

— Вы, госпожа.

— Нет, я… э-э… — Тамара наклонилась ближе. В отражении смотрела молодая девушка — тонкое грузинское лицо, чёткие скулы, густые брови, огромные тёмные глаза, длинные ресницы. Волосы — как волны чёрного шёлка. И возраст… Чёрт, лет семнадцать, максимум восемнадцать. — Охренеть.

— Это… болезнь? — прошептала Ода, прижимая к груди руки. — Или… бес?

— Это стресс, — уверенно сказала Тамара. — Очень тяжёлый. Порой превращающий зрелую женщину в юную красавицу. Древняя грузинская медицина подтверждает. Наукой доказано.

Ода моргнула.

— Наукой? Это… колдовство, госпожа?

— Да, — мрачно отозвалась Тамара. — Самое страшное — образование.

Служанка перекрестилась.

Тамара тяжело вздохнула, опускаясь на лавку. В голове крутились мысли: Где я? Когда я? Кто я? Но главное — что происходит дальше?

— Ода. Садись.

— Я?.. Я не смею…

— Это приказ.

Девчушка плюхнулась на пол, поджав ноги. Тамара закатила глаза и сама пересела на пол рядом.

— Рассказывай всё. Быстро. Кто я, кто эта старушенция, что за двор, кто всем рулит и почему меня гонят замуж, когда у меня даже кофе нет?

Ода судорожно вдохнула:

— Вы — Тамар… Тамари. Дочь покойного царя Георгия. Старшая. Законная. Мачеха… госпожа Мириам… она теперь держит двор, боится, что вы однажды заберёте власть. И… да, вас выдают замуж. Завтра.

Тамара взвыла так, что у стены подпрыгнула подвеска со святыми.

— ЗАВТРА? Да вы что, охренели?! — она вскочила на ноги. — Я вообще-то невеста культуры XXI века! Мне нужно хотя бы месяц подготовиться, платье подобрать, психологическую совместимость проверить! Где тесты? Где консультации? Где жених, чёрт подери?!

— Его… тоже выбрали… — робко сказала Ода.

Тамара схватилась за голову.

— И кто же этот счастливчик?

— Сын одного из вассалов. Говорят… грубоват, но руки горячие…

— Вот именно, — буркнула Тамара, — горячие руки — страшное проклятие. Они обычно идут в комплекте с горячей головой и отсутствием мозгов.

Ода пискнула.

— Люди говорят, госпожа… что вы сами просили жениха… тихого, молчаливого…

— Да я вообще в монастырь просилась! — огрызнулась Тамара. — Но это было НЕ Я.

Обе замолчали. Тамара глубоко выдохнула, потом неожиданно улыбнулась — красиво, хищно.

— Так. Значит так, Ода. С этого момента ты моя тень. Мой информатор. Мой маленький секретик. И первое задание — расскажи мне ВСЁ про мачеху.

Ода нервно сглотнула:

— Мачеха… она боится вас, госпожа. Потому что… все знают: когда вы станете совершеннолетней… трон — ваш. По праву.

Тамара ощутила, как внутри поднимается странная волна — смесь гордости и шока.

— Значит, я — законная наследница?

— Да, госпожа.

Тамара медленно поднялась. В груди что-то горячо дрогнуло.
Трон.
Власть.
Судьба.

Она вдруг поняла — это не просто попадание.
Её как будто… вернули куда-то, где она действительно должна быть.

— Так, — она вцепилась руками в бока. — Значит, слушай внимательно: я — больше не тихая девочка, которую они хотят закопать в чужой дом. Я — будущая царица. И завтра… замуж я не пойду. Ни при каких обстоятельствах.

Ода вздрогнула.

— Мачеха разгневается…

Тамара оскалилась.

— Пусть разогреется — весна холодная, пригодится.

В этот момент откуда-то сверху раздался визгливый голос:

— ТАМАРА! Ты опять бездельничаешь?! Иди сюда, холопка недоделанная!

Тамара подняла брови.

— Холопка?

Она вышла к двери. В проёме стояла мачеха — надменная, худая, костлявая, с бровями настолько тонкими, будто их рисовали ножом по воздуху.

— Ну? — прошипела старуха. — Полы не вымыты. Ведро не наполнено. Язык вперёд побежал, а руки отстали!

Тамара медленно склонила голову, задумчиво рассматривая мачеху.

— Знаете, Мириам… — тихо сказала она. — Вы так кричите, что мне кажется, вы просили не мужа, а адского петуха. Чтобы вас перекричал.

Ода чуть не упала.

Мачеха моргнула.

— ЧТО ты сказала?..

Тамара улыбнулась ещё шире:

— Не волнуйтесь. Один раз объяснила — хватит. Если что — могу табличку повесить над дверью. “Тут живёт мачеха, которая орёт даже ночью”.

Старуха побледнела, задрожала, схватила тряпку и попыталась швырнуть в Тамару, но промахнулась.

Тамара повернулась к Оде:

— Ну что, пошли. Нам надо решить, как перевернуть этот двор вверх дном так, чтобы никто не понял, как мы это сделали.

Ода обречённо вздохнула… и пошла за ней.

А Тамара шагала по коридору, оглядывая стены, арки, тяжёлые факелы, ковры…
И впервые ощущала:
да, она тут не просто гость. Она пришла, чтобы стать легендой.

И эта легенда только начинается.

Служанку она отпустила только тогда, когда та уже откровенно хлюпала носом и косясь на дверь, словно за ней стояла сама мачеха с раскалённым кочергой.

— Иди, — махнула рукой Тамар. — Только если кто спросит, почему так долго, скажешь, что драила мне пол до блеска. Пусть считают, что я всё ещё тихая золушка. Мне даже нравится.