Попаданка: Тюрская пленница

Глава 15. Шёлковый рассвет

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь шелковый полог, разбудили меня мягкими поцелуями на лице.

Я потянулась, но место рядом было тёплым — Алп-тегин не встал, а лишь отодвинулся, укрывая моё тело от утренней прохлады.

— Ты не спишь? — прошептала я, открывая глаза.

Его тёмные глаза изучали меня с такой нежностью, что дыхание перехватило.

— Не могу. Боюсь пропустить момент, когда ты снова улыбнёшься во сне.

Он провёл пальцем по моей щеке, собирая несуществующие слезинки.

— Ты плакала прошлой ночью.

— От счастья, — прижалась к его груди, вдыхая запах сандала и степных трав.

В купальне, где мраморные чаши наполнялись горячими ключами, он сам смывал с меня дорожную пыль.

— Здесь, — его руки остановились на моих плечах, — у тебя зажил шрам.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его губы касаются старой раны.

— А здесь... — ладонь скользнула к животу, — наш сын пинается, как дикий жеребёнок.

Вода вспенилась, когда я резко развернулась и обняла его за шею:

— Ты будешь отличным отцом.

— Страшнее, чем сражаться с печенегами, — он рассмеялся, но глаза оставались серьёзными.

Вечером он прогнал всех слуг, сам расстелив ковёр у очага.

— Помнишь нашу первую ночь у дуба? — наливая вино в одну чашу, он подмигнул.

— Тогда ты был менее разговорчив.

— Тогда я боялся спугнуть тебя, — он поднёс кубок к моим губам. Теперь знаю — ты моя навсегда.

Вино оказалось тёплым и пряным.

Когда я попыталась отодвинуться, он поймал мою руку:

— Не уходи. Сегодня я хочу кормить тебя сам.

Кусочки граната, сочного мяса, сладких фиников — каждый он подносил с таким вниманием, будто это были священные дары.

Позже, когда луна поднялась высоко, он зажёг благовония и взял мои руки в свои.

— Танцуй со мной.

— Я не знаю ваших танцев.

— Это не наш танец, — он притянул меня ближе, чтобы наши тела соприкасались в каждом движении. —Только наш.

Мы кружились медленно, его ладонь поддерживала спину, мои пальцы вплетались в его волосы.

Когда свечи догорели, он нежно укусил мое плечо:

— Теперь ты выучила.

В постели он был нежен, как никогда.

— Ты уверен, что... — я замялась, глядя на его перевязанные рёбра.

— Я уверен, что умру, если не прикоснусь к тебе, — его губы скользнули по шее вниз, к округлившемуся животу. — Но сегодня — только так.

Его руки творили чудеса — лаская, но не требуя, даря, но не беря.

Когда волны наслаждения накрыли меня, он прижал мою дрожащую ладонь к своему сердцу:

— Чувствуешь? Оно бьётся только для тебя.

Перед рассветом, когда я уже дремала, его голос разбудил меня снова:

— Я дам тебе новое имя. Алтын-Ай — моя золотая луна.

И в этом не было ни капли привычной насмешки — только обет, данный под шёпот степного ветра.