Попаданка в Академии. Истинная для дракона.

18.1

— Дорогой племянник, я рад тебя видеть живым и невредимым! — император Балдрик, прозванный Смелым, как просветил меня на этот счет Тейран, радушно разводит руки, приветствуя нас.

Я пока стою в сторонке и молчу, очарованная масштабом дворца.

Встречали нас в ослепительно-белом холле с широченной лестницей, устланной красным ковром, на которой запросто можно проводить парады — такая она широкая.

Нет, я, конечно, подозревала, что все будет дорого-богато. Но чтобы настолько…

Из холла нас провели в залу, размером, конечно, поменьше, но не уступающую ни капли в своем великолепии.

В ее центре располагается утонченный стол, около которого расставлены белые стулья с позолотой, обитые синим бархатом.

Светлые стены сплошь покрыты золотым орнаментом, и лишь на одной из них — картина в человеческий рост, на которой и изображен сам хозяин дворца.

Император Балдрик — высокий мужчина, с седой окладистой бородой и хмурым взглядом, хоть и встречает нас на первый взгляд радушно, не производит впечатление доброго родственника.

Кроме нас и самого правителя в зале еще пара человек. Они сидят за столом, по правую и левую руку Балдрика Смелого.

Видимо, его помощники, которые слегка кланяются нам, приветствуя.

Бывали случаи, когда я чувствовала себя не в своей тарелке, и немало.

Но сегодня — просто апогей.

Кошусь глазами на стулья — они столь изящны, что сесть на них страшно.

Да и куда?

Черт, почему Тейран не рассказал мне больше?

Я совсем не знаю, как себя вести.

— Безмерно рад тебя видеть, дядя, — Тейран приветствует императора, а затем оборачивается ко мне и подает руку: — хочу представить Ариану Уайлвуд, мою спутницу.

— Наслышан, наслышан, — улыбка трогает губы правителя, но не касается глаз — они остаются холодными. — Посидим в неформальной, семейной обстановке. Надеюсь, на твой честный рассказ. Как ты понимаешь, вопросов у всех много.

Император жестом указывает на стулья за столом, на которые мы и присаживаемся.

Чувствую себя деревянным Буратино, потому что мне явно не удается грациозно опуститься на стул, любезно предоставленный Тейраном.

Мысленно приказываю себе собраться.

Не время для самоуничижений.

—До меня дошли слухи, что эта девушка, — Балдрик начинает без предисловий, хмурится и морщит нос, — твоя истинная.

— Истинная? — Тейран поднимает одну бровь, показывая усмешку. — Смешно. Кто же выдвинул столь нелепое предположение?

— Уже неважно. К тому же я слышал его не от одного человека. Циниан Уайлвуд…

— Сумасшедший старик, — прерывает его Тейран, — помешанный на власти и хотевший ее любой ценой.

— Интересно…

— Весьма. Этот… Циниан домечтался до того, что принял свою дочь за мою истинную. И хладнокровно хотел ее убить.

— Вот как. Расскажи же мне, племянник, что произошло в Академии. Ректор Бэнкс в замешательстве, ничего разумного я от него не услышал.

— Во время экзамена в Академии произошло несанкционированное вторжение, — ровным голосом начинает рассказ Тейран. — При помощи студента, известного как Арчибальд Критт, Циниан Уайлвуд, отец Арианы, проник на территорию и попытался убить свою дочь.

Я начинаю нервно ерзать на стуле. Кусаю губы. Пока все сказанное — правда.

— И зачем ему понадобилось убивать свою дочь? Тем более, отправляться для этого в Академию?

— Как я уже и сказал, старик был одержим властью. И ненавистью, ко мне. Он посчитал, что его дочь — моя истинная. И с ее смертью надеялся избавиться от меня. Ведь, как известно, драконы без своих истинных не живут.

— Это правда, да. Но с чего он так решил?

— Мы с Арианой действительно сблизились. Я несколько раз помогал ей в затруднительных ситуациях, опекал как старший преподаватель. Но не более того.

Я забываю, как дышать. В зале повисает гнетущая тишина. Ничего не понимаю…

— Видишь ли, Тейран, как я уже и сказал, я услышал не от одного человека о твоих чувствах к этой девушке. И обвинение в истинности — достаточно серьезный аргумент. Мне хотется тебе верить, племянник, — выделяет последнее слово Балдрик. — Но не обессудь, ты должен пройти проверку.

На последнем я замираю.

Проверка?

Что это значит?

А если ее не пройти?

Ругаю себя за беспечность, ведь я даже не поинтересовалась у Тейрана, что будет, если наша истинность вдруг станет достоянием общественности.

Ведь она под запретом? А каково наказание?

— Без проблем, — пожимает плечами Тейран.

И тут же те двое мужчин, что до этого лишь молча сидели, начинают развивать бурную деятельность.

Один из них легко хлопает в ладоши, и на середине стола появляется глубокая каменная чаша, в которой клубится белый туман.