Попаданка в Академии. Истинная для дракона.

18.3

— Конечно, — киваю я. — Только приведу себя в порядок.

И соберусь с мыслями.

А то, боюсь, что разревусь, когда начну рассказывать о Тейране.

Убегаю в ванную, где скидываю с себя красивое, но уже опостылевшее платье и встаю под упругие струи воды.

Хочу смыть с себя все события сегодняшнего дня.

Стою так, наверное, вечность.

Когда выхожу, вижу Франку, усердно занимающуюся за столом. Улыбаюсь.

Если и есть в этом мире что-то постоянное, так это любовь подруги к знаниям.

Все-таки мне несказанно повезло, что именно она стала моей соседкой.

Если представить на ее месте условную Камиллу Кэтлер, разве могла бы я себя чувствовать в Академии так спокойно? Едва ли.

— Спасибо, Франка, — говорю искренне, — не представляешь, как я тебе благодарна.

— Эй, подруга, — соседка поворачивается ко мне, — ты только приехала, а уже будто прощаешься.

— Я и впрямь чуть было не простилась с жизнью, — произношу, а Франка вся обращается в слух. Я раздумывала над тем, что именно ей сказать.

Как оказалось, мне легче соврать императору, чем подруге.

Ведь едва ли я смогу ее убедить, что Тейран мне безразличен.

— Циниан Уайлвуд всадил мне нож в сердце на том экзамене, — решаюсь и говорю. Не знаю, как облечь все то, что произошло в слова, но понимаю, мне нужно хоть кому-то выговориться.

Франка замирает и не перебивает меня.

— Я хочу рассказать тебе, как все было на самом деле, — решаюсь, — и знаю, что могу тебе доверять. Прошу, только не суди меня строго.

Франка присаживается ко мне на кровать, обнимает за плечи.

— Ну что ты, подруга, — говорит тихо, — я не буду тебя судить. Наоборот. И, если тебе будет легче, я о многом догадалась сама.

— Правда?

— Да, Ари. Я… Мне важно знать, ты ведь блуждающая душа?

Смотрю на нее во все глаза.

Франка очень умна, да. Не зря она носит звание лучшей адептки Академии.

Вопрос только в том, могу ли я безоговорочно ей довериться. И я решаюсь.

— Ты права, Франка, все так.

Ожидаю какой угодно реакции, только не той, что следует.

Франка обнимает меня ещё сильнее и шепчет:

— Я так рада, так рада. Ты — моя ожившая мечта.

Такого поворота я не ожидала.

— Я уже говорила тебе, что не верю в глупые предрассудки, — невозмутимо продолжает подруга. — Все эти пережитки давно пора оставить в прошлом и открыть двери в новое.

Не передать словами, как я благодарна Франке. Столько переживаний, страха, сомнений.

— Ты ведь истинная? — задает новый вопрос подруга и снова попадает точно в цель, будто видит меня насквозь.

— Не знаю, точнее, в этом я уже не уверена, — отвечаю максимально честно. — Тейран… Он сказал, что нет никакой истинности между нами. И чаша правды в императорском дворце это подтвердила.

— Его проверяли на чаше правды?

— Ага, это же что-то типа сильного артефакта?

— Шутишь? Это мощнейший магический предмет. Дар первородных драконов. Император Балдрик хранит ее, как зеницу ока. Странно, что он вообще показал ее вам. Хотя… Нет, все верно. Слишком серьезный был вопрос.

— Но почему. Франка? — теперь я могу спросить открыто и не таиться. — Почему истинность под запретом?

— Откровенно говоря, я думаю, что драконами двигал страх.

— Не понимаю…

— Драконы почти неуязвимы для простых смертных. Долго живут, легко исцеляются. Они — вершители Шаайриссии. А теперь представь, появляется у него истинная, и всем становится понятно — вот он шанс, избавиться от него. Такого они допустить не могли. Прятали своих истинных. Но находились те, кто все равно до них добирался. Сильные драконы, привыкшие к безграничной власти, не могли этого допустить. Дошло до того, что когда рождался дракон, с ним еще в младенчестве проводили ритуал, который лишал его возможности импиринта.

— Импиринта? — переспрашиваю новое непонятно слово.

— Да, это возможность чувствовать истинную связь, впускать ее в себя. Это седьмой орган чувства, которым обладают лишь настоящие драконы.

Франка дает мне минуту, чтобы в моей голове уложилась новая информация, а затем продолжает:

— Однако, как оказалось, этот ритуал имеет свои последствия. Импиринт тесно связан с сущностью дракона. Фактически это его зерно, дающее цельность. Отказавшись от истинности, драконы утратили способность обращаться. И остались просто магами. Ну как — просто. Очень, очень сильными магами. Практически неуязвимыми. Только без второй ипостаси. И это их устроило. Настолько, что истинность запретили. А ритуал сделали обязательным.

— Получается, Тейран тоже проходил через этот обычай?

— Этого я не знаю, Ари, — качает головой подруга. — Если бы он не прошел ритуал, но обрел истинную, он, вполне вероятно, смог бы обратиться в дракона.