Попаданка в Академию Четырех ветров. Беда для магистра

Глава 3

– Опять твои шуру-буру? – я покрутила пальцами в воздухе, изображая вихры магнитных волн. Водилось за Олей такое: то сон вещий увидит, то скажет «не ходи», аргументируя дурными предчувствиями. И иногда её предсказания даже сбывались. Не зря ведь я её с прабабкой равняла.

– Не мои, – сестра потупила взгляд, и мне захотелось её встряхнуть. Так чтобы все тайны из головы на кончик языка вышибло.

– Объясни! – сказала строго и даже немного зло. Будто я тут старшая, а она провинившаяся первоклашка.

– Я маленькая была, когда прабабушка умирала. В ту ночь к нам в квартиру заявилась бабуля – бледная вся, худая, дерганная, аж до трясучки. Папа с мамой её хотели в больницу отправить, а она встала посреди зала, посмотрела в окно и будто чужим голосом пророкотала: «Ольгу мне на день отдайте».

– Прямо вот так? Страшным голосом? – я, конечно, и старину люблю, и обряды всякие, у нас это с Олей в крови, но с суевериями у меня не сложилось. Прагматичный ум не давал мне верить в черных котов и прочую нечисть. Но от рассказа сестры по коже снова прошли мурашки и захотелось перекреститься.

– Да. Я тогда не спала. И мучилась как-то. Все тоже в окно смотрела. А когда постучали в дверь, начала собираться. Не понимала толком куда идти, но точно знала, что мне туда надо.

– Оля-я-я-я, – протянула я, закрывая лицо руками. Неужто не сказки это – про дар. Неужто и правда в нашей семье такое водилось…

– К дому в деревне мы с бабулей приехали затемно. Хотя рассвет уже должен был пробиваться сквозь ночное марево. Но утро не могло начаться. Пока прабабушка не отмучается.

– Я передумала. Не хочу ничего знать!

Я вскочила, повыдергивала из кос все цветы, точным броском отправив их в мусорку, и начала собирать рюкзак.

– Уже поздно отматывать, Лея, – заявила сестра, продолжая рассказ. – Прабабушка наша, Аврора, действительно мучилась. Но не как умирающий, прикованный к одру. Она металась по комнате с быстротой лани, и успокоилась только когда я переступила порог.

– Мне страшно, Оль. Только от твоего рассказа страшно. А ты это все лично пережила…

– Если честно, я почти ничего не помнила. Жило в голове что-то размытое, связанное с Авророй. Но это были голые ощущения, без образов. А сейчас вот, когда разговор о картине зашел, нахлынуло разом. Яркое всё такое, объемное, будто я снова там.

– Выкладывай, и поехали в деревню.

– А ярмарка как же?

– Да какая тут ярмарка, Оль! – я самой себе напоминала взведенную пружину. – Я только что узнала, что происхожу из семьи с настоящими ведьмами в предках. Хочется соприкоснуться с наследием.

– Только поэтому туда тянет? – сестра отчего-то препарировала меня взглядом. Как скальпелем, честное слово.

– А, что, может из-за другого тянуть? – хмыкнула, скрестив на груди руки. – Скажи еще, что во мне тоже есть бесовское!

Нет уж, быть ведьмой я категорически отказывалась. Вот Олька, похоже, переняла прабабкин дар, ей с этим и мучиться. Хотя после того, как вспомнила прошлое, выглядела сестра гораздо увереннее. Будто обрела новый смысл жизни и снова обзавелась некогда сломанным стержнем.

– Не скажу, Лея. Потому что сама не знаю. Вот в бабушке нашей, как и в маме, дар не прижился. Был, но завял, не успев расцвести. Значит, во всех членах рода есть искра, но в ком-то она разгорается, а в ком-то затухает. Возможно, зависит от желания этот дар принять. А возможно…

– Договаривай, я ж не цветочек какой. От первого шока уже отошла.

– Возможно, принятие дара зависит от каких-то событий в жизни. Сильных переживаний и душевного надлома.

– Когда умирала Аврора, ты была ребенком. И вряд ли пережила что-то посерьёзнее потери любимой игрушки.

У нас было хорошее светлое детство. Без каких-либо встрясок и испытаний. Родители нас любили и баловали, пока не решили переехать за границу на ПМЖ. Но это случилось совсем недавно. Когда мне было шестнадцать, а Оле двадцать два. Посовещавшись, мы с легким сердцем их опустили. Я тогда была уже самостоятельной и проблем в отсутствии родительского контроля не видела.

Скучала, конечно. Как не скучать. Но понимала, что заставлять родных людей жертвовать карьерой ради того, чтобы меня кто-то обнимал каждый день и готовил обед с ужином, было бы очень эгоистично.

– Она меня не ради открытия дара звала. А для того чтобы наставления дать и рассказать про картину с домом.

Ну вот опять. Страшно какую-нибудь жуть услышать, но и любопытно до чертиков.

Я отложила рюкзак, пододвинула к себе стул и уселась аккурат перед Олей, чтобы внимать, не пропустив и слова.