Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон! - 2

7

Полет на драконе окончательно изгоняет из моей головы хмель. Всего каких-то четверть часа – и мы уже Саморрии. Руввана приземляется за пределами деревушки. Когда он складывает крылья за спиной, я перебрасываю ногу через его туловище, чтобы спрыгнуть. Однако в полете меня ловят уже человеческие руки. Трансформировавшись за доли секунды, Руввана крепко прижимает меня к себе. Ощущаю исходящий от него жар даже сквозь несколько слоев разделяющей нас одежды. Демонстративно дергаю плечом, требуя, чтобы он, наконец, меня отпустил. Но вместо того, чтобы послушаться, тот лишь крепче прижимает к себе мое тело.

– Руки прочь от меня, дракон! – говорю я.

Он хмыкает, тоже вспомнив события той ночи – и, наконец, ставит меня на землю. Поправляю платье – на мне все еще наряд салларки, – и решительным шагом ступаю к воротам.

– Тебе идет, – говорит Руввана, ступая за мной следом.

– Да, – соглашаюсь я, не оборачиваясь, – Арсах сказал то же самое.

– Арсах, – повторяет дракон, и в его голосе появляется холодок, – почему ты даешь ему надежду? Зачем провоцируешь на продолжение?

– Провоцирую? – ахаю я неверяще. – Когда это я его провоцировала?

– Прямо тогда, когда я вмешался, – отвечает дракон, – не встань я между вами, он бы набросился на тебя прямо там.

– Что за чушь? – возмущаюсь я. – Я никого не провоцировала, и Арсах бы точно не стал на меня набрасываться. А вот на тебя – вполне. Ты вел себя очень грубо. Вмешался в наш разговор…

– Разговор? Это называется флирт, Леенна.

– Не было никакого флирта!

Вместо ответа дракон вдруг дергает меня за локоть. Беззвучно и сдавленно охаю, когда я – снова – оказываюсь вжатой в его тело.

– Это со мной, – шепчет он мне в лицо, опаляя своим дыханием, – ты не флиртуешь – лишь гонишь прочь. А то, как ты на него смотрела, как ему улыбалась, как с ним говорила – это все был флирт.

Слышу голоса и музыку на заднем фоне. Пусть саморрийцы отмечают день Дарения не так шумно и весело, как саллары, но даже тут, у входа в деревню, слышно, как гуляют на главной деревенской площади. К счастью, абсолютно все жители сейчас там, и никто не видит, как в тени входных ворот стоят, тесно вжимаясь друг в друга, две фигуры.

– Хватит, – говорю я, отталкивая его, – придумывать то, чего нет.

Сердито возобновляю движение. И тут в спину мне доносится:

– Запомни, Леенна: я еще готов допустить присутствие в твоей жизни Дастана, но саллара я туда не впущу.

Сердито оборачиваюсь, гневно сверкая глазами, и шиплю:

– Нет, Руввана, это ты запомни: не тебе решать, кто будет присутствовать в моей жизни, а кто нет. Ты сам присутствуешь в ней только потому, что я тебе это позволяю! И как только мы с Дастаном снова будем вместе…

– Я все равно буду рядом. Потому что вы с принцем никогда не будете вместе.

Эти слова отрезвляют меня похлеще ледяной воды. Отворачиваюсь – и молча продолжаю путь. Черной тенью за мной следует дракон.

Мы входим под арку, пересекаем одну из улиц и выходим на главную площадь. Празднование идет полным холодом: здесь еще не знают о том, что произошло на плантациях всего несколько часов назад. Аккуратно обхожу празднующих, вежливо отказываюсь от эля, вина и рома, дружески улыбаюсь знакомым, треплю по головам пробегающих мимо малышей – и ни словом, ни взглядом не даю понять жителям, что прибыла сюда из-за дурных вестей. Мы с драконом медленно, но верно пересекаем площадь, выбираемся на боковую улицу, ведущую к дому Дерр Мариадны, и, наконец, оказываемся на самих плантациях. Варра уже там.

– Варра, – тихо окликаю я ее, подходя ближе, – Руввана мне все… Ох…

Потрясенно смотрю на царящий кругом хаос: почти все растения вырваны с корнем и растоптаны, стебли переломаны, по молодым посадкам будто прошелся ураган, даже деревца, которые уже прижились и только недавно отцвели, теперь переломаны, и их покореженные, беззащитные стволы тянутся в небо, как взывающие к пощаде руки молящихся. Тут и там снуют растерянные работники. Они пытаются что-то поправить, но уже и так ясно, что все бесполезно: почти девяносто процентов зелени просто уничтожено – и даже мне с моим даром не по силам вдохнуть в них новую жизнь.

– Это ужасно, – шепчу я.

В глазах Варры стоят слезы:

– Зернохранилище, – говорит она, – кто бы это не сделал… Он проник также туда и уничтожил почти весь фонд семян.

Сердце пропускает удар… Не говоря ни слова, разворачиваюсь и почти бегом устремляюсь к зернохранилищу. Но уже на подходе, глядя на висящую на одной петле дверь, понимаю, что и здесь рассчитывать не на что: внутри следы магического пожара. Злоумышленник или злоумышленники сделали абсолютно все, чтобы уничтожить весь запас зелени, который у нас был на этот год.

– Мы увидели дым, – говорит Варра, подходя ближе, – и побежали сюда. Тут уже никого не было. Амбар полыхал. Мы его потушили, но было поздно. А когда пошли на плантации, увидели, что и там уже ничего не осталось.

Мне хочется кричать от ярости. Хочется крушить и ломать то, до чего не добрались руки негодяев. Но я складываю одеревеневшие губы в улыбку и произношу:

– Не волнуйся, Варра, мы обязательно что-нибудь придумаем. Я обещаю.