Попаданка в академию, или руки прочь от меня, Дракон!

10

Естественно, в тот день Дерр Мариадне больше нет до нас никакого дела, и весь вечер мы работаем расслабленно и в приподнятом настроении. Понимая, что толку в магическом плане от меня нет и чувствуя из-за этого угрызения совести – все-таки из-за меня идет насмарку весь тяжкий труд работников, – я помогаю им физически: пропалываю грядки, удобряю, подвязываю стебли, удаляю засохшие или побуревшие листья.

– Что будет, – спрашиваю я Варру, бросая задумчивый взгляд на практически мертвые косточки, – если урожай погибнет?

Варра с трудом выпрямляется от прополки, трет поясницу.

– Если урожай погибнет, Мариадна не получит прибыли. У нее, конечно, есть запасы денег за предыдущие удачные годы, но чтобы отыграться, она утопит нас в штрафах, а то и вовсе откажется нам платить.

Бросаю на нее изумленный взгляд:

– Она может это сделать?

– Ох, маленькая, – Варра смеется, – я слишком хорошо знаю Мариадну, чтобы обольщаться на ее счет!

– Ты называешь ее по имени, – добавляю я, прищурившись, – значит, вы давно знакомы?

– Я знаю Мариадну достаточно долго, чтобы знать, что ее неимоверно бесит, когда к ней так обращаются.

Против воли я смеюсь. Варра – уникальная женщина. Как жаль, что это не она моя тетя!

Но смех смехом, а в душе остается неприятный осадок. Значит, если я не сумею пробудить в себе магические силы, пострадают все, кто работает на мою тетушку, а им итак несладко приходится, раз они терпят все эти рабские условия.

Значит, мне нужно пробудить в себе магию любой ценой.

После тяжкой работы у меня отваливается все: ноги, плечи, руки. Тем не менее, я тащусь в пруд, чтобы смыть с себя весь пот и грязь сегодняшнего дня, а потом с новыми силами иду к Гарту.

Несмотря на то, что уже близится ночь, Саморрия оживает. Полуденный жар спадает, и жители открывают двери и окна своих жилищ и лавок, чтобы вдохнуть немного холодного воздуха и поработать. Голодными глазами я окидываю прилавки с выставленной на них едой – но у меня нет ни гроша, поэтому все, что мне остается – это облизываться и идти дальше. Ничего, перекушу в библиотеке. Старик Гарт всегда предлагает мне чай с засохшими печеньками. Сегодня я не собираюсь отказываться от такого щедрого дара богов.

– Добрый вечер, Эрр Гарт, – звонко здороваюсь я, влетая в библиотеку, – пожалуй, чашечка чая была бы в самый... раз.

Заминка возникает неслучайно. Старик Гарт не один. Он сидит за моим излюбленным столиком у окна, попивая тот самый чаек с печеньками, на которые я рассчитывала. А рядом с ним – ну что за невезение! – мои недавние знакомые.

– Что они тут делают? – отмираю я первой.

– Кажется, нахальство – это ваша врожденная черта, – замечает мой спаситель.

– А ваша врожденная – появляться там, где вас не ждут, – огрызаюсь я.

Старик Гарт смеется:

– И тебе здравствуй, Эрра Леенна. Знакомься, это Деллиан Дастан и Пёрч Берк. Я рассказывал тебе о них.

– Разве? – не на шутку удивляюсь я.

– Книга, – напоминает старик Гарт, – они пожертвовали в библиотеку книги, одну из которых ты сейчас изучаешь.

Деллиан задирает бровь и склоняет голову. Получается слегка насмешливо. И этого хватает, чтобы меня охватило глухое раздражение. Едва удерживаюсь от того, чтобы не дать волю языку. Библиотека – это святое. За исключением тех моментов, когда ты утоляешь в ней голод.

Словно услышав мои мысли, старик Гарт предлагает:

– Леенна, садись с нами, выпей немного этого восхитительного чая и отведай лимонных печенек.

– Нет, спасибо, я не голодна, – заявляю я категорично.

И в этот момент мой желудок издает голодный рев. Пёрч прыскает. Я заливаюсь краской стыда, но как ни в чем не бывало спрашиваю старика Гарта:

– Я могу взять те две книги, по которым занималась в прошлый раз?

– Я отложил их для тебя, – говорит старик Гарт, – они на моем письменном столе.

– Да брось! – восклицает Пёрч. – Судя по тому звуку, что издал твой живот, ты готова не только печеньки съесть, но и нас вместе с ними! Садись, мы не кусаемся.

Бросаю на него уязвленный взгляд. Собираюсь ответить, что не боюсь их, а просто не желаю сидеть рядом с ними – но в этот момент старик Гарт добавляет:

– И в самом деле. Поешь. Что я скажу Геркхарду, если он узнает, что я даже не угостил тебя печеньем?

Я прикусываю губу. И, ни на кого не глядя, сажусь рядом со стариком Гартом. Прямо напротив Деллиана Дастана.

Пёрч присвистывает.

– Ух ты! Кто же этот загадочный Геркхард, ради которого ты даже готова прикусить свой язычок?

Старый библиотекарь посмеивается, наливая мне в чашку горячего напитка и придвигая ко мне мисочку со сдобой:

– Это ее дядя, мой хороший друг.

Кивком благодарю его и делаю глоток.

– Должно быть, – Пёрч лукаво улыбается, – Эрра Леенна очень любит своего дядю.

Я молчу. Я никогда не знала Геркхарда. Но я читала дневник Леенны. Как она горевала от потери единственного близкого ей человека. И мое настроение моментально падает. Бросаю косой взгляд на старика Гарта и радуюсь тому, что хоть он избавлен от горести потери.

– О, – старик Гарт улыбается, – Геркхард – хороший человек. Его в Саморрии все любят.

– Хотелось бы с ним познакомиться, – подает голос Деллиан Дастан, – никогда не видел человека, которого бы любили все.

– Ох, – библиотекарь радуется, – я познакомлю вас с ним завтра. Приходите спозаранку. Сегодня утром он уже заходил ко мне на чай. Леенна, вы разминулись с ним совсем чуть-чуть.

Нечленораздельно мычу. Остервенело кусаю печенье, не поднимая взгляда от стола. Я никогда не знала Геркхарда. Но почему же мне так грустно?