Попаданка в Академию Избранных, или О наглом драконе замолвите слово

Глава 27

Принц Трэвиссир Морави Арельский, декан бытового факультета

— Кто?! Кто мог активировать “Чашу Потока” до такого уровня?! — Ударил по ушам голос ректора Грааса, едва я открыл дверь в его кабинет. Внутри ощутимо искрило напряжением, разве что огненные пульсары по воздуху не летали.

В данный момент ректор совершенно не выглядел милым старичком в очках и с обширной лысиной, каким его привыкли воспринимать окружающие. Очки лежали на столе, поблескивая стеклами почти также грозно, как черные глаза их владельца под кустистыми, сурово нахмуренными бровями. Кулаками ректор упирался в столешницу и, подавшись вперед, обводил тяжелым взглядом лица сидящих перед ним деканов и обоих проректоров.

Подмигнув нежно улыбнувшейся мне Дарии, я направился к единственному свободному стулу как раз напротив ректорского стола. Похоже, никто не рискнул сесть на него, опасаясь непривычного, и от того особо страшного гнева главы академии.

— Декан Арельский! — Повернул Граас ко мне лицо. — Вы, надеюсь, в курсе, что произошло буквально только что?

— Конечно, — отозвался я, усаживаясь на стул. — Активирована “Чаша Потока”. Половина зданий академии пострадала и находится в частичном разрушении. Жертв среди обитателей академии не выявлено.

— Прекрасная осведомленность, в отличие от большинства ваших коллег, которые даже не поняли, что именно произошло. Может, тогда скажете, кто из адептов это сотворил? — сурово отозвался ректор. — Хотя, откуда вам знать, понятно ведь, что этот негодяй не с вашего бытового факультета.

— Негодяйка, — отозвался я флегматично. Да, похоже спасти мышь от расправы будет не так просто.

— Что вы имеете в виду под словом «негодяйка»? — Повернулась ко мне первый проректор Каретская. Потянула воздух крючковатым носом и сморщилась, как от несвежего запаха – да, друзьями мы с Норой никогда не были.

Особенно наши отношения сделались напряженными после того, как ее дочь, тихая и застенчивая Лиззия, наотрез отказалась выходить замуж за выбранного суровой маменькой мужчину. Причиной этого возмутительного, с точки зрения Норы, поступка явилась давняя и тщательно скрываемая влюбленность в кого бы вы думали? Ну конечно, в младшего сына короля, то бишь меня.

Об этом, давясь смехом, мне рассказала тогдашняя моя любовница Эрика Ягжинская, племянница второго мужа Норы. Заодно поздравила с тем, что виновным в строптивом поведении всегда послушной Лиззии назначили именно меня. И даже тот факт, что я с девушкой ни разу не перекинулся ни словом и практически не помнил ее лица, не помешал Норе возненавидеть меня со всей энергией ее кипучего характера.

— Говоря «негодяйка», я имею в виду, что проделавшая это особа – лицо женского пола, — объяснил я по-прежнему флегматично с виду, но в уме прокручивая уже третий или четвертый способ спасения серой мыши.

Пока что приходящие в голову варианты были, мягко говоря, не очень. Они никак не защищали девчонку ни от отчисления из академии, ни от необходимости возместить материальный ущерб.

И если с первой проблемой еще можно было справиться, то со второй все было сложнее: насколько я помнил, Дарги совсем не богаты и найти такую сумму могли, только продав все свое имущество, включая прабабушкины серебряные ложки.

— И кто же эта особа женского пола? — вкрадчиво поинтересовалась Клэр, моя прекрасная тетка и деканша боевого. — Только не говори, что она с бытового факультета! Ни в жизнь не поверю, что эти нежные розочки и фиалки могут прорваться сквозь все защиты и снести магические ограждения вокруг “Чаши”! Они даже не смогут пройти сквозь Лес “Чаши”, который сам по себе защищает артефакт от несанкционированного проникновения. Не зря же выход к нему устроен именно в общежитии бытовичек, как самых слабых магов и безвредных, пугливых особей.

— “Негодяйка” именно с него, с бытового, — подтвердил я.

Клэр права, все так и было до недавнего времени. Много столетий выход к “Чаше Потока”, мощнейшему артефакту, снабжающему энергией всю академию, располагался в общежитии бытовичек. Самого спокойного и хорошо охраняемого общежития во всей академии. Так как бытовички, по большей части, слабые магини и в случае опасности сами за себя постоять не смогут, на это здание накручено немереное количество внешних защит, должных сработать в случае возникновения опасности.

Заодно там навешано несколько дюжин следилок. Именно их наличие не позволит скрыть, что за мышь пробралась в коридор, ведущий к двери в Лес “Чаши”. Значит, хочешь-не хочешь, надо придумывать, как уберечь девчонку от неминуемой расправы за содеянное.

И пока по ректорскому кабинету гуляло всеобщее изумление, вызванное моими словами, я все же придумал, как это сделать. Да, способ эксцентричный, я бы сказал, попахивающий криминалом. Но сделать это придется, потому что ни отчислить, ни наказать Клариссию я не позволю. Мышь – моя! Моя адептка, конечно же, а не что-то другое, и я несу за нее ответственность.

— И кто же она, эта мега-бытовичка, способная пройти через сильнейшие защиты? Поделитесь с нами информацией, декан Арельский? — ядовито процедила Нора Каретская. Дама явно пребывала в бешенстве, ведь часть защит, снесенных одной тощенькой левой ручкой, делала лично первый проректор. Какой серьезный урон репутации мага Каретской... Ну, шустрая мышь, еще и врага успела себе нажить, да такого серьезного!

— Это Клариссия Дарг, — ответил я ректору.

— А, это та девочка, у которой потенциал девятка! Но она же на боевой собиралась? — удивилась Дария Венг и повернулась к Клэр.

— Не пошла, — буркнула та в ответ. — Как увидела нашего декана бытового факультета, так мигом передумала в боевики идти.

Послышались смешки и перешептывания – конечно, новость интересная и веселая, как не посмеяться? Тем более, эта тема – холостой принц в деканах бытовичек – с первой секунды моего вступления в должность вызвала массу разговоров.

Я стиснул челюсти и, обведя холодным взглядом веселящихся коллег, процедил: