⚷ Попаданка в бегах, или новая хозяйка магической лавки ⚷

Глава 27.2

Альма, почувствовав серьезность моих намерений, нервно перебирая своими маленькими пушистыми лапками. Его янтарные глаза смотрят на меня с тревогой и ожиданием.

— Лия, что случилось? Ты меня пугаешь, — тихо произносит он.

Я смотрю на этого крошечного, отважного котика, который за последние сутки стал мне ближе, чем кто-либо в этом чужом, безумном мире.

Как ему сказать?

Как подступиться к этой теме, не разрушив его веру в ту, которую он так любит и ждет?

«Зайти издалека, — решаю я, — Нужно прощупать почву, прежде чем рубить с плеча».

— Альма… — начинаю я осторожно, подбирая слова. — Скажи мне, пожалуйста… Ты ведь очень давно знаешь Элизару? Ты уверен, что… что она всегда была… ну… абсолютно честна? Что она добрая волшебница? Точно ли она не была замешана в чем-нибудь… странном? Может, не совсем незаконном, но… в чем-то сером, на грани морали?

Я задаю эти вопросы и чувствую себя последней негодяйкой. Словно подсыпаю яд в самый чистый источник. Мне самой противно от своих слов, но слова Рутгарда, его уверенность в том, что Элизара сама предложила ему тот чудовищный план, не выходят у меня из головы.

Альма категорически мотает головой, его крылышки возмущенно трепещут, а пушистый мех на загривке встает дыбом.

— Конечно нет! — почти выкрикивает он, его голос срывается от негодования. — Как ты можешь такое говорить?! Элизара – самый добрый и светлый маг, которого я когда-либо встречал! Она… она спасла меня! Спасла от смерти!

Он замолкает, тяжело дыша, и в его больших глазах блестят слезы. Я вижу, как сильно его задели мои слова, и мое сердце сжимается от вины.

— Ты же помнишь, я — дух из другого измерения, мира чистой магии, — тихо продолжает он, его голос дрожит от эмоций. — Так вот, один маг из вашей столицы, в погоне за силой, попытался провести ритуал и вырвать меня из моего мира. Но он был бездарем. Ритуал пошел не так, и я оказался здесь, разорванный на части, моя сущность просто… рассеивалась в этом мире. Это было похоже на смерть, только медленную и мучительную. Я угасал. Растворялся. Превращался обратно в бесформенную энергию, в ничто… Это было так холодно, Лия… и так страшно. Я помню только этот всепоглощающий холод и одиночество.

Он делает паузу, и я вижу, как по его пушистой щеке скатывается крошечная, светящаяся слезинка.

— А потом… потом появилась она. Элизара. Она нашла меня, и взяла к себе. Другой маг просто поглотил бы остатки моей энергии или использовал бы для какого-нибудь ритуала. А она… она поделилась со мной своей магией. Провела необходимые ритуалы, чтобы мое тело снова было целым, а я мог закрепиться в этом мире. Она не просто подарила мне жизнь, она подарила мне дом, дала мне цель.

Эта история… она такая пронзительная, такая искренняя. Я чувствую, как у меня самой к горлу подкатывает ком.

Этот маленький котик обязан Элизаре всем. Для него она – святая, спасительница.

И я… я со своими подозрениями сейчас пытаюсь очернить ее светлый образ.

— Поэтому, — уже тверже произносит Альма, поднимая на меня свои честные, полные преданности глаза, — я уверен на все сто, на тысячу процентов, что Элизара просто не могла сотворить ничего плохого! Она не такая! А почему ты спрашиваешь, Лия? Что-то случилось? Или… ты что-то узнала?

Я смотрю в его честные, полные страданий глаза, и сердце сжимается от боли.

Как? Как я могу после такого рассказать ему, что его спасительница, возможно, была соучастницей чудовищного плана Рутгарда? Что она, может быть, сама отправляла девушек на верную гибель?

«Нельзя, — решаю я твердо. — По крайней мере, не сейчас».

В конце концов, это пока только подозрения, основанные на словах Рутгарда. Чудовища, манипулятора, человека, который без зазрения совести берет в жены новых и новых девушек, зная что они могут погибнуть в его подвале. И все это ради иллюзорной возможности снять с себя неизвестное проклятие.

Нет, верить словам Синей Бороды – последнее дело. А кроме них у меня пока нет ничего, никаких доказательств. Именно поэтому, рушить веру этого маленького, преданного существа в ту, кто подарила ему жизнь… я просто не имею права.

Во всяком случае, до тех пор, пока не разберусь во всем сама.

Я заставляю себя улыбнуться как можно более беззаботно.

— Да нет, ничего, — я легкомысленно машу рукой. — Просто… после всего, что произошло, стала немного параноиком. Думала, может, Элизара насолила кому-то из сильных мира сего, вот за ней и охотятся. Просто поинтересовалась, ничего больше. Не бери в голову.

Атмосфера в комнате все еще немного напряженная, но Альма, кажется, верит мне. Или очень хочет верить.

Он с облегчением выдыхает, утирает лапкой слезинку и даже пытается улыбнуться.

— Фух, ну хорошо, а то я уже напридумывал себе всякого. Думал, что случилось что-то страшное, — признается он. — Пожалуйста, не пугай меня так больше.

— Хорошо, не буду, — ласково чешу я ему макушку и одновременно чувствую как во мне с одной стороны борется облегчение от того, что я не ранила Альму, а с другой наваливается тяжесть новой тайны, которую мне теперь придется нести одной.

— Альма, — говорю я, чтобы и поскорее перескочить на другую тему, а заодно перейти к самому важному, — Касательно того, что “что-то случилось”... ты прав. Есть кое что, что я хотела бы тебе рассказать.

Котик моментально поднимает на меня встревоженный взгляд.

— Пока я была в том подвале… я кое-что услышала. Те бандиты, которые схватили меня… они же похитили Элизару.

Котик резко вздрагивает, его глаза снова расширяются от ужаса.

— Они думали, что я – это она, и что она каким-то образом сбежала оттуда, куда они ее отвели. Поэтому они хотели снова схватить меня и вернуть обратно. Какой-то Морване. Кажется, они называли ее Ткачихой Теней. Знаешь такую?

Альма резко хмурится, его пушистые брови сходятся на переносице. На милой мордочке появляется выражение крайнего недоверия и осторожности.