Попаданка в беременную. Бывшая жена дракона

17

Через минуту в дверь вежливо, но настойчиво постучали. Я пошла открывать, вытирая руки о фартук. На пороге стоял Клин. Он выглядел еще более огромным и диким на фоне моего скромного, обжитого крыльца. В одной руке он держал плетеную корзину, а в другой… снова букет. На этот раз из ярких лесных колокольчиков и огненно-рыжих цветов, похожих на маленькие факелы. Его попытки ухаживать были такими же прямолинейными и немного неуклюжими, как он сам, и от этого становились на удивление трогательными.

— Доброго дня, леди, — пророкотал он, протягивая мне цветы. — Решил проведать, как вы тут. Не съели ли вас местные волки. Хотя, — он кивнул на Мрака, который вышел из-за моей спины и сел рядом, не сводя с гостя внимательных желтых глаз, — похоже, у волков теперь другие планы.

— Здравствуй, Клин. Проходи, — я улыбнулась, принимая букет. — Как видишь, жива и вполне здорова. Спасибо за цветы, они прекрасны.

Он прошел в дом, и я видела, как он осматривается. Его взгляд скользил по чисто вымытым полам, по развешанным под потолком пучкам трав, по аккуратно сложенной стопке дров у очага. Он втянул носом аромат, доносившийся из котелка, и его суровое лицо смягчилось.

— А пахнет у тебя… как в раю для голодного путника, — с неподдельным восхищением протянул он. — Вижу, хозяйство у тебя процветает. Грядки твои с дороги видно — зеленеют, глаз радуют. Руки у тебя, леди, оказывается, не только для красоты созданы.

— Стараюсь, — я поставила цветы в кувшин рядом с Лунным Светляком. — Помощь мне теперь не требуется, как видишь. Справляюсь. Хочешь посмотреть, что уже взошло?

— С удовольствием, — кивнул он.

Мы вышли на задний двор. Он медленно прошелся вдоль высоких грядок, с интересом рассматривая крепкие ростки капусты и нежные перья моркови. Мрак шел за нами поодаль, держась ближе ко мне.

— Да уж, — покачал он головой, останавливаясь и поворачиваясь ко мне. — Слепой лорд, что такое сокровище от себя отпустил. И глухой, раз не услышал, как бьется сердце у настоящего дома. Думают, богатство женщины в красоте, а оно вот оно, — он обвел широким жестом мой огород, чистый двор и дымящуюся трубу дома. — В умении жизнь создавать там, где до нее была пустота.

Его комплименты были грубоватыми, но искренними, и оттого били точно в цель. Я почувствовала, как щеки заливает легкий румянец.

— Каждый выбирает то, что ему по душе, Клин. Каждому свое.

Пока мы разговаривали, Клин присел на корточки у края грядки и посмотрел на Мрака, который напряженно следил за каждым его движением.

— Ну что, защитник, — тихо и без угрозы в голосе сказал Клин. — Хорошо хозяйку свою бережешь. Молодец.

Он медленно, без резких движений, достал из кармана кусочек вяленого мяса, которое, видимо, припас для себя, и положил его на землю в паре шагов от волка. Мрак не шелохнулся, лишь повел носом. Клин не настаивал. Он просто оставил мясо лежать и выпрямился.

— Дикий зверь, — сказал он уже мне. — Но умный. Чувствует, кто с добром пришел.

— Пойдем в дом, обед стынет, ты как раз вовремя.

Он с готовностью последовал за мной. На кухне он оставил свою корзину. Внутри я нашла копченую рыбу, горшочек лесного меда и несколько крупных, диких яблок.

— Это тебе, — буркнул он, немного смущаясь. — Лесные дары.

— Спасибо, — я искренне поблагодарила его.

Я наложила ему полную миску дымящегося, ароматного рагу. Он ел с аппетитом, громко нахваливая и мясо, и подливу. Напряжение его первого визита ушло, сменившись легкой, дружеской атмосферой. Мрак, убедившись, что гость не представляет угрозы, улегся у очага и задремал.

— Знаешь, леди, — сказал Клин, расправившись с первой порцией, — я рад, что ты так хорошо устроилась. Когда я тебя в первый раз на рынке увидел, бледную, как привидение, думал, не выживешь ты тут. Сломаешься. А ты… ты тут корни пустила, покрепче иного дуба.

— Я люблю землю, — просто ответила я.

Он кивнул, соглашаясь. Его взгляд блуждал по кухне, и тут он замер. Он смотрел на мой стол. На сияющий в центре стола лунный цветок. Клин застыл с ложкой на полпути ко рту. Его лицо изменилось. Веселость исчезла, сменившись изумлением и недоверием.

— Быть не может… — прошептал он, медленно поднимаясь и подходя ближе. Он не смел дотронуться до цветка, лишь смотрел на него, как на видение. — Откуда… Откуда он у тебя?

— Мрак принес. С прогулки, — спокойно ответила я, хотя сердце мое пропустило удар от его реакции.

— Мрак… — Клин перевел взгляд на волка, который, войдя следом за нами, теперь дремал у очага, и покачал головой. — Невероятно. Леди, ты хоть понимаешь, что это такое?

— Красивый цветок, — я пожала плечами, стараясь выглядеть как можно более безразличной.

— Красивый? — он горько усмехнулся. — Леди, это Лунный Светляк. Очень, очень редкая штука. Он растет только в самых древних, дремучих лесах, в скрытых от глаз лощинах, куда и звери не всегда дорогу находят. Найти его — огромная удача. В столице маги и целители готовы платить за него золотом.

Он замолчал, подбирая слова.

— Из его лепестков, если их правильно обработать, делают невероятно сильную исцеляющую мазь. Она не творит чудес, мертвых не воскрешает, но затягивает самые глубокие раны за считанные часы, не оставляя и шрама. Говорят, она вытягивает любую хворь и гниль из тела. Поэтому он и стоит таких бешеных денег. Но есть одна проблема.

— Какая же? — мне стало по-настоящему интересно.

— Его невозможно пересадить, — сказал Клин твердо. — Никто и никогда не смог заставить его расти там, где он сам не выбрал. Он просто умирает. Не приживается. Любая попытка выкопать и перенести его в другое место — проваливалась. Он — дитя самого Леса, и слушается только его. То, что он стоит у тебя в кувшине и не увял, — уже само по себе чудо. А то, что волк принес его тебе живым, с корнем… Это знак, леди. Лес принял тебя.

Он еще раз с восхищением посмотрел на цветок, потом на меня.

— Береги его. Это настоящее сокровище.