Попаданка в беременную. Истинная жена дракона

3

Серьёзные проблемы. Это было преуменьшение года. Я стояла, как экспонат под стеклом, пока ледяная глыба по имени лорд Орэлл сверлила меня взглядом. Каждая секунда молчания ощущалась как пытка. Он ждал ответа, а у меня в голове был только белый шум и одна-единственная мысль: «Я не Эда».

Эда. Имя царапало слух, как вилкой по тарелке. Оно было чужим, неправильным, как это платье, как этот дом, как этот разъярённый мужчина. И в этой звенящей тишине, под этим невыносимым взглядом, сквозь туман паники и неразберихи пробился тонкий лучик. Воспоминание. Короткое, как вспышка.

Мира.

Меня зовут Мира.

Осознание было таким внезапным и ясным, что я на миг забыла, где нахожусь. Мира. Не Эда. Я — Мира. Это знание ничего не меняло по сути — я всё ещё была пленницей в чужом теле и чужой жизни — но оно стало крошечным островком твёрдой земли в океане безумия. У меня было имя. Моё собственное.

Лорд Орэлл, очевидно, не оценил глубину моих внутренних переживаний. Не дождавшись ответа, он с пренебрежением отвернулся от меня, будто я была не более чем предметом мебели, и обратился к жрецу.

— Старший жрец Гаторий. Я хочу расторгнуть этот брак. Немедленно.

Я вздрогнула. Развод? Здесь, в этом мире, где все выглядят так, словно сошли со страниц учебника по Средневековью, существует понятие развода? В моей голове промелькнула идиотская, неуместная мысль: «Отлично! Где тут подписывать бумаги? Делим совместно нажитые замки, конюшни и армию угрюмых слуг?» Проблеск надежды был таким ярким, что я едва не улыбнулась. Это же выход! Мой билет на свободу из этого дурдома!

Жрец-одуванчик, которого, как я теперь знала, звали Гаторий, откашлялся. Его спокойствие, казалось, дало первую трещину.

— Мой лорд, вы знаете, что это невозможно, — произнёс он своим сухим голосом. — У нас нет оснований. Леди Эда не впала в безумие и не была уличена в измене, слава богам. Законы божеские и человеческие нерушимы. Брак священен.

Тишина, наступившая после его слов, была оглушительной. Я видела, как напряглась спина лорда Орэлла. Воздух в комнате стал плотным, как вода перед грозой. Он не обернулся. Он просто стоял, и я чувствовала, как от него исходит волна ледяной ярости. Это было почти физическое ощущение.

— Гаторий, — произнёс он, и его голос упал так низко, что превратился в рычание, от которого у меня поползли мурашки по коже. — Не испытывай моё терпение. Найди основание.

Я посмотрела на жреца. Бедный дед. Он стоял прямой, но я видела, как его пальцы нервно сжали висящий на поясе символ. Он невольно сжался, словно пытаясь стать меньше под этим давлением. Было очевидно, что он до смерти боится, но что-то заставляло его стоять на своём.

— Я служу закону, лорд Орэлл, а не вашим желаниям, — тихо, но твёрдо ответил он. — Оснований нет.

Лорд медленно, очень медленно повернул голову. И я поняла, что такое настоящий страх. Его глаза больше не были просто холодными. Они превратились в два осколка полярной ночи, в которых не было ничего, кроме обещания боли. Он смотрел на Гатория так, будто решал, каким именно способом разорвать его на куски. Жрец побледнел и сглотнул, но не отвёл взгляд.

— Я повторяю свою просьбу в последний раз, — процедил лорд сквозь зубы.

Гаторий молча, но твёрдо покачал головой.

И в этот момент мне стало его жалко. По-настоящему. Этот старик, который просто выполнял свою работу, сейчас рисковал всем, противостоя этому монстру. И всё из-за меня. Ну, из-за Эды. Мой современный мозг, воспитанный на идеях справедливости и трудового кодекса, не мог этого вынести. «Сейчас этот холодильник его в сосульку превратит», — подумала я.

Прежде чем я успела себя остановить, слова сами сорвались с моих губ.

— В чём причина такой спешки?

Голос прозвучал слабо и сипло, но в мёртвой тишине комнаты он прозвенел, как выстрел.

Оба мужчины повернулись ко мне. Но я смотрела только на одного. Лорд Орэлл перевёл свой взгляд со жреца на меня. И я мгновенно пожалела о своём порыве. Если его прошлый взгляд был как укол льдинкой, то этот — как снежная лавина, готовая похоронить под собой. Вся его ярость, всё его презрение, вся его ледяная мощь обрушились на меня.

Зачем. Я. Открыла. Рот.

Он медленно вскинул бровь, и на его лице появилось что-то новое. Удивление. Словно таракан не просто вылез на середину зала, а ещё и заговорил. Он несколько долгих секунд внимательно, изучающе всматривался в моё лицо, будто видел меня впервые. А потом сказал, отчеканивая каждое слово.

— Потому что я не желаю проводить с тобой в одном доме больше ни минуты, Эда.