Попаданка в беременную. Истинная жена дракона

5

Монастырь. Келья. Что?

Ходить в серой хламиде, смотреть на унылые лица прислужниц и забыть, каков на ощупь шелк и сатин? Это не для меня! Я… Я… Боже, да я не помню, как попала сюда! Умерла? Может, меня сбила машина? Успела ли я доделать заказы? Какие еще заказы, Мира?! Меня ждал кто-то дома? Я пожила? Познала любовь?

Монастырь? Какой к чертям монастырь?!

В этот миг, на самом дне отчаяния, мой перегруженный мозг не выдержал.

Комната вокруг меня растворилась, сменившись калейдоскопом образов, таких ярких и реальных, что я задохнулась.

…Яркий свет моей студии в Москве. Запах свежесваренного кофе и нового шелка. Мои руки, уверенно набрасывающие эскиз на планшете — летящий силуэт вечернего платья. Звонкий смех невесты на примерке, когда она кружится перед зеркалом в созданном мной наряде. Я — Мира. Я — дизайнер. Я создаю красоту и радость…

…И тут же другая картина. Тёмный, холодный зал. Ощущение всепоглощающего одиночества. Лица чужих людей, смотрящих с жалостью и презрением. Горечь потери. Воспоминание Эды, чёткое и ясное, как осколок льда: у неё никого не осталось. Ни семьи, ни друзей, ни дома. Её родители мертвы, а родовой замок давно отобран за долги. Она — последняя в своём роду, одинокая девушка, оставшаяся у разбитого корыта.

Две жизни схлестнулись в одной голове. Мира, у которой была работа, друзья, будущее. И Эда, у которой не было ничего, кроме этого брака и ненависти мужа.

Я судорожно втянула воздух, возвращаясь в душную гостиную. Голова раскалывалась. Я посмотрела на лорда Орэлла, на жреца, на тяжёлые портьеры.

Это не постановка. Не сон. Это моя жизнь. Новая, чужая, страшная. И я в ней совершенно одна, а этот… мужчина и муж, и враг.

Паника сменилась странным, холодным спокойствием. Растерянность уступила место трезвому расчёту. Я, Мира, заперта здесь. И я не хочу ни в монастырь, ни жить с этим человеком, который смотрит на меня, как на грязь под ногтями.

— Это слишком громко, — произнесла я, и мой голос прозвучал на удивление ровно.

Лорд Орэлл вскинул бровь, не понимая.

— Монастырь, — пояснила я. — Это скандал. Публичное унижение. Все будут говорить, что лорд Орэлл не смог совладать с собственной женой и сослал её, как преступницу. Ваша репутация пострадает.

Я видела, что попала в цель.

— Есть другой выход. Более тихий. Выделите мне дом. Один из ваших дальних особняков, где я смогу жить в уединении. Я исчезну из вашей жизни, не создавая лишнего шума. Вы получите то, чего хотите — свободу от меня. А я… я получу жизнь.

Это было отчаянное предложение, но единственное, которое у меня было. Лучше, чем оставаться с врагом под одной крышей или вовсе отправится в монастырь.

Лорд Орэлл смотрел на меня долго, а затем на его лице появилась холодная, хищная усмешка.

— Хорошо, — сказал он с издевательской лёгкостью, которая напугала меня больше, чем его гнев. — Ты хочешь дом? Будет тебе дом. Я даже знаю, какой. Недавно я выкупил у короны за бесценок старый дозорный форт в Вейлгарде.

При этих словах жрец Гаторий за его спиной заметно вздрогнул.

— Свежий воздух, тишина, величественные горы, — продолжил он, смакуя каждое слово. — Никто не будет тебе мешать. Наслаждайся уединением.

Вейлгард. Название было для меня пустым звуком, но что-то в том, как побледнел жрец, заставило моё сердце сжаться в ледяной комок.

— Я буду достаточно щедр, чтобы выделить тебе денег на содержание. А теперь собирайся. Не хочу видеть тебя в этом доме к завтрашнему дню.

Он развернулся и, не удостоив меня больше ни единым взглядом, направился к выходу. Бросив на ходу жрецу «С вами, старший жрец, мы закончили», он толкнул тяжёлую дверь и вышел.

Тишина оглушила. Я медленно выдохнула, пытаясь подавить дрожь.

Я посмотрела на Гатория. Он стоял, опустив плечи, и на его лице была безграничная, вселенская жалость. Он смотрел на меня так, как смотрят на человека, идущего на эшафот.

— Что это за место… Вейлгард? — мой голос был едва слышен.

Гаторий невесело улыбнулся.

— «Уединённое» — слишком мягкое слово, леди. Вейлгард — это не просто поместье. Это старый форт дозорных в Северной марке, у подножия Драконьих Зубцов. Ближайшая деревня в трёх днях пути, и то летом.

Он шагнул ближе, понизив голос до скорбного шёпота.

— Зимой перевалы заваливает снегом. На полгода вы будете отрезаны от всего мира. Там нет никого, леди. Абсолютно. Последний капитан гарнизона, оставленный там на зимовку… весной его нашли в одной из башен. Он разговаривал со стенами.