Попаданка в беременную. Лишняя жена дракона

29

Я поднесла уголок пергамента к пламени свечи. Бумага нехотя задымилась, потом почернела и вспыхнула, скручиваясь в хрупкий черный пепел. Я наблюдала, как последние слова исчезают в огне, и осторожно развеяла остатки. Записка была уничтожена, но ее содержание навсегда врезалось мне в память. Мой план не рухнул. Он просто перешел на новый, более опасный уровень.

Следующая неделя превратилась в странное, тягучее затишье перед бурей. Герта каждый день молча меняла мне повязки. Боль от ожогов утихла, сменившись сперва нестерпимым зудом, а затем ощущением стянутости. Когда спустя несколько дней Герта наконец сняла бинты, я увидела под ними гладкую, нежно-розовую, уязвимую кожу. Мои руки, мой главный инструмент, возвращались ко мне.

Лея, верная своей роли заботливой сестры, каждый день пыталась вытащить меня на прогулку, щебеча о пользе свежего воздуха для меня и ребенка. Я соглашалась, но раз за разом вела ее не по парадным аллеям с их идеальными клумбами, а к хозяйственным постройкам, ссылаясь на то, что мне скучно сидеть в четырех стенах.

На самом же деле я вела разведку. Днем я была леди Арден, а мысленно — шпионом, собирающим информацию. Я наблюдала за прачками. Они часами стояли у огромных тазов, держа руки в едком отваре вервеска, а затем с силой натирали белье моим грубым хозяйственным мылом. Я видела, как одна из них, молоденькая девушка, морщится от боли, когда мыльная вода попадает на трещинку у нее на костяшке. Кожа на их пальцах грубела, сохла и трескалась до состояния коры.

Я видела, как на кухне поварята оттирают жирные медные котлы речным песком, жалуясь друг другу на цыпки и вечную сухость. А старый садовник, которому я пожаловалась на «скуку», с радостью поделился своими секретами. Под предлогом создания ароматного саше для белья, я выведала у него все, что мне было нужно. Он рассказал, что сок из лепестков розы сорта «алая королева» высоко ценится за то, что убирает красноту и раздражение, а настой из ночного «луноцвета» знахарки веками использовали, чтобы делать кожу бархатистой и нежной.

Информация ложилась в мою голову, как недостающие кусочки мозаики. Пока мои руки заживали, мой мозг лихорадочно работал. Я мысленно составляла рецепт идеального увлажняющего и заживляющего крема, который мог бы стать еще более ценным и желанным товаром, чем мыло. Основа — целебное масло инеевых ягод. В него я добавлю эфирные масла из «алой королевы» и «луноцвета». Первыми, кто опробует мой крем, будут прачки. Их измученные руки — лучшее доказательство эффективности.

Дамиана я почти не видела. В начале недели он уехал по делам клана, бросив на меня на прощание лишь один тяжелый, ничего не выражающий взгляд.

И вот сегодня, спустя почти неделю, он вернулся. Мы с Леей как раз гуляли у розария. Она рассказывала какую-то светскую сплетню, а я лишь кивала, мысленно подбирая пропорции для своего крема. Внезапно со стороны ворот донесся отчетливый стук копыт. Лея замерла на полуслове, а затем ее лицо озарилось такой детской, счастливой улыбкой, что я невольно поморщилась. Не дожидаясь меня, она сорвалась с места и побежала к дому.

Я осталась стоять в саду, наблюдая за сценой со стороны. Лея подбежала к Дамиану, который только что спешился, и беззастенчиво бросилась ему на шею. Он выглядел уставшим, его дорожный плащ был покрыт пылью, а лицо было мрачнее грозовой тучи. Он не обнял ее в ответ, лишь устало положил руку ей на спину, и его взгляд поверх головы Леи устремился в сад. Прямо на меня.

Он смотрел несколько долгих секунд, и его губы сжались в жесткую, тонкую линию. Затем, полностью игнорируя повисшую на нем Лею, он обратился ко мне. Его голос был хриплым от дорожной пыли.

— Мы уезжаем. Завтра. На рассвете.

Лея резко отстранилась от него, ее лицо выражало полное, почти комичное недоумение.

— Куда? Куда мы уезжаем, Дамиан?

Он наконец опустил на нее свой тяжелый, пустой взгляд.

— Не мы, Лея. Я. И моя жена.