Попаданка в его сердце 2

Глава 2. Игры змей и пауков

Цитата: «Меня ждала мачеха-змея, и лесбиянка-паук, сплетающая сети из полуправд и собственного желания. И я шла на эту встречу, чувствуя, как моё сердце бьётся в такт с холодным камнем на груди, а в голове звучит лишь один вопрос: где в этой игре кончается роль жертвы и начинается роль хищника?»

---

Кабинет Каэля находился в самом сердце Чёрного дворца, но путь в Зал Совета вёл через лабиринт коридоров, где тени казались живее людей. Элиза шла за своим мужем, чувствуя, как тяжёлое ожерелье при каждом шаге отдаёт глухим, низким стуком о ключицу. Его хвост, мощный и гибкий, скользил по камню с едва слышным шелестом чешуи, звуком, который за три месяца стал для неё таким же знакомым, как биение собственного сердца в тишине.

Зал Совета предстал перед ними во всём своём мрачном величии. Это была огромная круглая комната без окон. Свет исходил от чёрных железных канделябров, в которых горело не пламя, а холодные, сизые шары магнии — сгущённого магического света, отбрасывающего резкие, безжизненные тени. В центре — массивный стол из тёмного, почти чёрного дерева, похожий на срез гигантского пня. Вокруг него — тринадцать высоких спинок, резных в виде змеиных голов, кобр с раскрытыми капюшонами.

Уже сидели двое. И оба пары глаз устремились на Элизу с такой интенсивностью, что воздух словно сгустился.

Справа от главы стола, места, которое, как она знала, предназначалось Каэлю, восседала Астрид Валькур. Верховная ведьма. Мачеха. Её серебристые волосы, заплетённые в сложную, жёсткую конструкцию, напоминали шипы. Лицо — ледяную маску, высеченную из мрамора. Она была в платье цвета тёмной стали, высокий воротник подпирал её острый подбородок. Её руки, бледные, с длинными пальцами и коротко остриженными ногтями, лежали на столе, неподвижно, как мёртвые пауки. Но глаза… глаза были живыми. Холодными, пронзительными, цветом зимнего неба перед бураном. Они оценили Элизу с ног до головы, задержались на ожерелье, и в них промелькнула вспышка чего-то — не гнева, а скорее глубокого, леденящего презрения. Презрения к выскочке, к ошибке, к живому воплощению угрозы всему, что она, Астрид, строила десятилетиями.

Слева, в самой тени от канделябра, полулёжа на стуле, будто ей было скучно, находилась Изольда Люмьер. Шпионка. Лесбиянка. Паук. Она была одета не в дворцовые робы, а в нечто среднее между охотничьим костюмом и нарядом куртизанки — чёрные, обтягивающие штаны из мягкой кожи, высокие сапоги, и свободная рубашка из тёмно-багрового шёлка, расстёгнутая настолько, что было видно начало груди и извивающуюся по ключице татуировку — тонкую, ядовито-зелёную лозу. Её рыжие волосы, сегодня заплетённые в небрежную, толстую косу, лежали на плече, как ручной зверёк. Глаз, не скрытый чёлкой, смотрел на Элизу не с холодом Астрид. В нём горел аметистовый огонь — любопытный, насмешливый, голодный. Её губы, накрашенные в тон рубашке, растянулись в ленивой, знающей улыбке. Она слегка пошевелила пальцами в тонкой кожаной перчатке без пальцев — мол, вот и ты, наша драгоценная птичка в клетке.

Каэль, не удостоив их взглядом, скользнул к своему трону-креслу и опустился на него, обвив основание хвостом. Его движения были полны хищной, небрежной грации. Он указал жестом на стул справа от себя — более низкий, без змеиной резьбы. Место для жены. Для наблюдателя. Не для игрока.

Элиза села, положив холодные ладони на колени, стараясь дышать ровно. Шёлк платья казался ледяным.

— Начинаем, — голос Каэля прозвучал тихо, но заполнил собой весь зал, заглушив даже потрескивание магнии. — Астрид. Твои донесения.

Ведьма слегка наклонила голову. Её голос был ровным, металлическим, без интонаций.
—Патрули на Проклятых рубежах сообщают об увеличении активности теней втрое за последнюю неделю. Они не атакуют. Они… исследуют. Прощупывают границы. Проникают сквозь щиты в местах, где охрана ослабла из-за передислокации войск на северную границу, — здесь её взгляд на секунду скользнул в сторону пустующего кресла, вероятно, предназначенного для Люциана. — Есть свидетельства о появлении более крупных форм. Не просто тени, а… контуры. С подобием разума.

— Рейнард, — прошипел Каэль, и в зале стало холоднее. Его пальцы впились в подлокотники кресла, дерево затрещало. — Он ищет слабое место. Или… приманку.

На последнем слове все трое смотрели на Элизу. Она чувствовала, как жар разливается по её щекам, а камень на груди начинает смутно теплеть.

— Удивительно, — произнесла Изольда, её голос был томным, медовым, и от этого каждое слово казалось ещё более ядовитым. — Что именно совпало с более частыми… визитами нашей милой госпожи в наш мир. Как будто её присутствие служит маяком. Или дверью.

— Ты хочешь сказать, что жена наследника является угрозой безопасности королевства? — Каэль повернул к ней голову, и его зрачки сузились в тонкие золотые нити.
—О, я ничего не хочу сказать, Ваше Высочество, — Изольда притворно испуганно прижала руку к груди, но в глазах смеялась. — Я лишь соединяю факты. Появления — участились. Активность Пустоты — возросла. И есть… определённые слухи.

— Какие слухи? — Элиза не сдержалась. Слово вырвалось само, прежде чем она осознала это.

Изольда перевела на неё свой аметистовый взгляд, и её улыбка стала ещё слаще, ещё опаснее.
—Милая моя, слухи — что ты не просто читательница, затянутая в страницы. Что в тебе есть частица того мира. Что ты — не вполне человек. И не вполне наша. Что, может быть, именно поэтому тебя так тянет туда и обратно… и за тобой следуют тени.

Астрид не проронила ни звука, но её молчание было красноречивее любых слов. Она наблюдала, как хищница загоняет добычу.

Каэль встал. Вернее, приподнялся на хвосте, и его тень накрыла половину стола.
—Следующее слово о «нечеловеческой» природе моей жены, произнесённое в этих стенах, будет последним для сказавшего, — его голос упал до смертельно-тихого шипения. — Она прошла через зеркало. Она носит моё кольцо и мою метку на шее. Её место здесь. Со мной. Это — единственный факт, который имеет значение.