Попаданка в его сердце 2

Глава 6. Проклятие нежных взглядов

Цитата: «Он называл любовь слабостью, а нежность — болезнью. И лечил он её единственным известным ему способом: болью, унижением, разрывом плоти и души. Но той ночью, когда я выбежала из нашей общей клетки, окровавленная и разбитая, я поняла — он проиграл. Потому что после всего этого во мне осталось не только ненависть. В разорванной на части груди теплилось что-то хрупкое и тёплое. И это «что-то» смотрело на меня изумрудными глазами и звало в мир, где не было его.»

---

Они провели весь день вместе. После сада Феликс, с озорной улыбкой, предложил: «А давай устроим побег? Ненадолго». И он увёл её не через зеркало, а в дальний угол библиотеки, где за тяжёлым гобеленом с изображением драконьей битвы находилась маленькая, уютная комнатка для переплётчика. Там пахло старым клеем, кожей и пылью. Феликс каким-то чудом раздобыл термос и две маленькие фарфоровые чашки.

— Это не магический эль, — сказал он, наливая тёмную, ароматную жидкость. — Это самый обычный кофе. Из Бразилии. Я через одного знакомого курьера… в общем, долгая история. Пробуй.

Элиза сделала глоток. Горький, насыщенный, невероятно земной вкус разлился по рту. Это был вкус её мира. Парижских утренних перекусов перед учёбой, бессонных ночей за книгами. Слёзы навернулись на глаза сами собой.

— Нравится? — спросил Феликс, наблюдая за её реакцией.
—Это… как кусочек дома, — прошептала она.
—Я знал, — он улыбнулся, и в его глазах светилось понимание. Они пили кофе, говорили о пустяках, смеялись над неуклюжими попытками Феликс объяснить концепцию «тиктока» на языке Виридиса. Элиза забыла об осторожности, об ожерелье, о Каэле. С Феликсом она чувствовала себя не пленницей, не наследницей, а просто девушкой. Ей хотелось этого — быть с ним, слушать его, видеть, как его глаза загораются, когда он рассказывал о новой песне.

Он тоже смотрел на неё иначе. Не как на диковинку или несчастную жертву. С интересом, с теплом, с растущей привязанностью. Когда их пальцы случайно соприкоснулись над термосом, ни один из них не отдернул руку.

Их уединение нарушила Лира. Она вошла бесшумно, как всегда, но её обычная каменная маска была слегка поколеблена. В руках она держала небольшой шёлковый мешочек. Она поклонилась сначала Элизе, а затем — Феликсу, причём поклон ему был чуть глубже, почти подобострастный.

— Господин Феликс, — произнесла она, и её голос звучал непривычно сдержанно-взволнованно. — Это… от меня. В знак уважения.

Она протянула мешочек. Феликс, удивлённо, взял его и развязал шнурок. Внутри лежали новенькие, совершенные беспроводные наушники в футляре, явно из мира людей, и небольшая, искусно вышитая платочком с инициалами «H.F.».

— Я достала их через свои… каналы, — сказала Лира, и на её обычно бледных щеках выступил лёгкий румянец. — Я… являюсь вашей поклонницей. С момента вашего дебюта. Ваш голос в песне «SKZ»… он помогал мне в долгие ночи дежурств. Это — чтобы вы не скучали здесь. И… можно ли обнять вас? Как фанатке?

Элиза наблюдала за этой сценой с изумлением. Лира — солдат, тень Каэля, безжалостный оперативник — оказалась фанаткой айдола. Феликс рассмеялся, но не насмешливо, а тепло и с благодарностью.

— Конечно, можно, — сказал он и открыл объятия.

Лира, на секунду утратив всю свою выучку, шагнула вперёд и крепко, по-девичьи обняла его, спрятав лицо у него на плече. Длилось это всего мгновение, затем она отпрянула, выпрямилась, и маска снова легла на её лицо, но глаза ещё светились.

— Спасибо, — выдохнула она. — Это большая честь. — Она кивнула Элизе. — Госпожа, ваш чай будет готов через час. — И исчезла так же быстро, как и появилась.

Феликс смотрел на наушники в своей ладони, потом на дверь, куда ушла Лира.
—Мир тесен, — пробормотал он. — И странен до жути.

Позже, когда кофе был допит и разговоры начали затихать, Элизу позвали на вышивку — формальная, никчёмная обязанность, которую ей назначила Астрид для видимости деятельности. Феликсу нужно было отправить несколько сообщений в свой мир через особое, магически защищённое зеркало. Они разошлись, договорившись встретиться вечером, чтобы посмотреть, как светятся грибы в подвальных туннелях.

Элиза сидела в своих покоях, вколачивая иглу в тугой шёлк, создавая бездушный узор из змеиных колец. Её мысли были далеко. В сердце, несмотря на весь ужас положения, пела маленькая, светлая птичка надежды. Возможно, не всё потеряно. Возможно, существует другой путь.

Лира принесла чай, как и обещала. Ароматный, с мёдом и лимоном. Она поставила поднос, её взгляд на мгновение задержался на лице Элизы.
—Вы сегодня выглядите… иначе, госпожа.
—Спокойнее? — предположила Элиза.
—Живее, — поправила Лира. — Осторожнее. «Спокойствие» здесь часто предвещает бурю. — И, сделав свой обычный, почтительный поклон, она удалилась, чтобы заняться стиркой.

Тем временем, в глубинах Пустоты, куда не доходил даже свет двух лун, Рейнард Мортис обдумывал новую информацию. Тени принесли ему образы. Девушка с камнем-аметистом на шее. И новый игрок — юноша с волосами цвета лунного света и глазами весны. Сын ведьмы. Беглец. «Идиот, играющий в музыку среди людей», — подумал Рейнард без злобы, лишь с холодным презрением. Сердце человека — его величайшая слабость. А этот мальчик был полон сердца.

В его искажённом сознании созрел план, изящный в своей жестокости. Бал в честь какого-нибудь никчёмного праздника. Специально приготовленный нектар, один из тех, что подают гостям. И любовный порыв ничего не подозревающего глупца, который захочет угостить свою даму. Яд, который не почувствует даже носительница Пустоты. Смерть, которая выглядела бы как трагический несчастный случай или слабое сердце. А после… после смерть «наследницы» разорвёт хрупкую связь миров, и трещина станет достаточно широкой, чтобы он, Рейнард, мог пройти. Он уже видел это. Нужно лишь подтолкнуть события.

А в Чёрном дворце слуги, эти невидимые, вездесущие тени, уже шептались. Шепотки долетели до капитана стражи, а от него — в срочном донесении к границе, где Каэль усмирял стычку с тварями Пустоты.