Попаданка в его сердце 2

Глава 7. Ожоги и коды нового бытия

Цитата: «Ты смываешь с кожи чужую грязь, чужую боль, чужое семя. Ты видишь, как вода окрашивается в розоватый цвет и утекает в слив, унося с собой последние ошмётки той, кем ты была. А когда вытираешься, на чистую кожу ложится мягкая ткань чужого халата, пахнущая не полынью и влажным камнем, а стиральным порошком с оттенком лимона и чем-то ещё — простой, человеческой жизнью. И понимаешь: обратного пути нет. И слава богу.»

---

Квартира Феликса была такой же, как он сам — светлой, современной, минималистичной и тёплой. Большие панорамные окна, белые стены, мягкий серый ковёр, несколько гитар в стойках, коллекция виниловых пластинок и едва уловимый аромат дорогого дерева и свежесваренного кофе. Это был полный антипод каменному мешку Чёрного дворца.

Не говоря ни слова, Феликс провёл её по коридору, открыл дверь в белоснежную ванную комнату. Всё здесь блестело. Он достал из шкафа пушистый тёмно-синий халат и несколько мягких полотенец, положил их на стул.
—Всё, что нужно, есть. Шампунь, гель. Бери любое. Я буду там, — он кивнул в сторону гостиной. — Столько времени, сколько нужно.

Дверь закрылась. Элиза осталась одна. Её руки дрожали, когда она сбросила с себя порванное платье Виридиса. Оно упало на кафель с тихим шуршанием, как сброшенная кожа. Она долго стояла под струями почти горячей воды, позволив им бить по голове, по плечам, смывая запёкшуюся кровь с губ, синяки на бёдрах, запах его ярости и своей униженности. Она плакала. Беззвучно, отчаянно, судорожно всхлипывая, пока вода смешивалась со слезами и утекала в дренаж. Она оттирала кожу мочалкой, почти до боли, пытаясь стереть память о его прикосновениях. Когда вода стала прозрачной, а слёзы — сухими, она вышла. Обернулась в полотенце, потом в мягкий халат. Ткань была нежной, успокаивающей.

В гостиной Феликс уже приготовил аптечку. Увидев её, он лишь молча указал на пуфик. Она села. Он встал на колени перед ней, его движения были точными и бережными. Сначала антисептик на ватный диск — он прикоснулся к её разбитой губе. Она вздрогнула, но не от боли, а от неожиданной нежности.
—Потерпи, — прошептал он, и его зелёные глаза были полны такой концентрации, будто он выполнял важнейшую операцию.
Он обработал ссадину на скуле,синяк под глазом. Его пальцы, привыкшие брать аккорды и держать микрофон, были удивительно твёрдыми и уверенными. Пахло лекарствами, и его близостью — чистотой, кофе и чем-то своим, успокаивающим.
—Я не вернусь к нему, — тихо сказала Элиза, когда он закончил. Голос её был хриплым, но твёрдым. — Он убьёт меня. В следующий раз просто убьёт.
Феликс отложил ватный диск,посмотрел ей прямо в глаза.
—Ты не вернёшься. Я не позволю.
—Он будет искать. Он найдёт.
—Пусть попробует, — в голосе Феликса прозвучали стальные нотки, которые она слышала в коридоре. — Он уже совершил одну ошибку — поднял на тебя руку. Следующая будет для него последней.

Он поднялся, убрал аптечку и вернулся с небольшой стопкой одежды — просторная серая футболка с логотипом какой-то группы и мягкие шорты.
—Переоденься. Пока что моё. Завтра купим твоё.

Пока она менялась за ширмой, он что-то быстро печатал на телефоне. Когда она вышла, утонув в его одежде, он протянул ей небольшой прозрачный файл. Внутри лежали документы. Паспорт. Водительское удостоверение. Карта медицинского страхования. На всех было одно имя и её фотография, где она улыбалась — он, видимо, вырезал её из какого-то своего снимка, сделанного в саду.

— Хе Вон, — произнёс Феликс, видя её немой вопрос. — Это будет твоё имя сейчас. Оно означает «Мудрая и изящная». Подходит, да?

Элиза — теперь Хе Вон — перебирала документы. Они выглядели абсолютно подлинными.
—Как ты… за такое короткое время…
—У меня есть друзья, — коротко ответил он. — И не только в мире музыки. Ты теперь гражданин. У тебя есть история. Дочь дальних родственников из Франции, приехавшая учиться. Всё чисто. Но это только начало.

Он положил перед ней на стол ещё одну пластиковую карту — чёрную, без каких-либо надписей.
—Здесь деньги. Очень много денег. Хватит на несколько жизней. И… — он сделал паузу, — сейчас придёт человек. Мой… помощник. Точнее, друг. Ему можно доверять абсолютно. Он отвезёт тебя в другое место. Безопасное.

Элиза почувствовала приступ паники.
—Я не хочу тебя подставлять! Если он найдёт меня здесь…
—Он найдёт меня в любом случае, — спокойно сказал Феликс. — И я к этому готов. А ты должна быть там, где тебя не сразу обнаружат. Пока я… разберусь с ним.

В дверь постучали. Вошёл молодой человек с серьёзным, умным лицом, в идеально сидящем костюме. Он поклонился.
—Хе Вон-сси, меня зовут ТеХен. Я к вашим услугам. Машина ждёт внизу.

Феликс кивнул ему, затем обернулся к Элизе. Он взял её руки в свои.
—Всё будет хорошо. Я обещаю. Иди с ним. Там тебя ждут.

ТеХен оказался образцом эффективности и такта. Он молча отвёз её на черном внедорожнике с тонированными стёклами в современный, строгий жилой комплекс в престижном районе. Квартира на верхнем этаже была просторной, светлой и уже обжитой. Ждала немолодая, доброжелательная женщина в строгом платье — домоправительница, и два крупных, молчаливых мужчины, которые представились службой безопасности. Элизу — Хе Вон — накормили лёгким, вкусным супом и показали её комнату. Здесь тоже было всё продумано: большая кровать, гардероб с уже купленной одеждой её размера, даже книги на французском и корейском на полке. Окно выходило на ночной город. Она была в безопасности. И абсолютно одна.

Тем временем, в Чёрном дворце, бушевала буря. Каэль, не найдя Элизу в её покоях, в ярости ворвался в апартаменты Астрид. Он не кричал. Он шипел, и каждое слово было наполнено таким концентрированным ядом, что воздух, казалось, корродировал.
—Твой ублюдок, — начал он, обращаясь к Астрид, которая сидела за своим письменным столом, неподвижная, как изваяние. — Твой беглый щенок. Он украл мою жену. Где он?
Астрид медленно подняла на него свои ледяные глаза.
—Ты осмелился ворваться сюда с обвинениями? Ты, который не смог удержать возле себя простую человеческую девчонку? Которая, судя по слухам, сбежала от твоего… «обращения». Может, проблема не в моём сыне, а в твоей некомпетентности и животной жестокости?
—Я разорву его на куски! — голос Каэля сорвался на рёв. — И тебя рядом положу, если не скажешь, куда они делись!
—Угрозы? — Астрид подняла бровь. — Сейчас не время для истерик, мальчик. Ты потерял не просто жену. Ты потерял Наследницу Пустоты. И теперь за тобой числится два провала: ты не смог её контролировать и не смог её защитить. Совет будет в восторге.