Попаданка в гувернантку и новогодний тигр в придачу

1 глава

Десять минут до Нового года. Ровно десять. Я сижу в кресле, в своей уютной двушке, которая сегодня кажется непозволительно большой и пустой, и старательно улыбаюсь. Сама себе. Потому что больше некому.

На кресле поодаль спит кот по кличке Тигр ― мой черный аристократ с белыми носочками и моя единственная компания на сегодня.

— Ну что, Тигруля, — говорю я, и мой голос странным эхом бьется о стены, — скоро бой курантой. Готовишь торжественную речь или, как всегда, ограничишься скептическим «мяу»?

В ответ он лишь глубже зарывается носом в свою теплую шерстку на боку ― вот кому всегда хорошо, комфортно и компания не нужна. А у меня на душе как-то пустовато. Впервые за все мои шестьдесят пять лет встречаю Новый год вот так — в полной тишине, если не считать тихого мурчания. Даже телевизор не хочется включать ― нет настроения.

За окном смеется молодежь, слышны оживленные голоса за стеной ― у соседей гости. А у нас с Тигрулей ― тихо. И как-то очень остро вспоминается, что еще год назад все было по-другому. Год назад… ровно до того дня, который стал для меня роковым.

***

Год назад, через неделю после Нового года в историческом музее, где я работала уже сорок с лишним лет, решили открыть грандиозную выставку ― «Сокровища губернских дворян». Экскурсоводы наряду с помощниками устанавливали экспонаты, а мне вдобавок поручили почистить от налета и пыли тяжелое золотое ожерелье с рубинами и топазами ― жемчужину будущей выставки.

Всегда была неравнодушна к драгоценностям ― муж мой, Андрей, много чего подарил мне за все годы нашей совместной жизни. Но при виде этого ожерелья у меня просто дух перехватило: небольшое, изящное, оно играло и переливалось при свете ламп, поблескивало и манило ― от него шло будто мистическое свечение. Даже представить было страшно, сколько оно стоило.

Когда уточнила, почему именно мне доверили поухаживать за таким дорогим украшением, ведь я, вообще-то, экскурсовод, хозяин выставки сказал, что меня здесь считают самой надежной сотрудницей с безупречной репутацией.

С этим не поспоришь, все так и есть.

Помню, как надела защитные перчатки, вынула ожерелье из сейфа, едва дыша. Помню его тяжесть на своих руках и чувство, будто оно… живое.

Все видит, слышит и понимает. Странно, но факт.

Или, может, я сошла с ума?

Андрей, наверное, посмеялся бы надо мной, если бы видел, с каким удовольствием я натирала и начищала каждый камешек. Если был бы жив. Он всегда подтрунивал, когда я с экспонатами разговаривала. Говорил: «Лина, они тебе хоть отвечают?» Его уж три года как нет, но и сейчас я порой слышу его голос как наяву.

Когда он внезапно ушел в лучший мир ― во что я долго не могла поверить, ― именно работа меня удержала на плаву, не дала сломаться.

Но впрочем, речь не об этом. Ожерелье. Насладившись сполна внеурочной работой (да, такое бывает!), я отнесла его на место под стеклянный колпак, установила сигнализацию, код от которой знала только я из всех коллег, кто не был связан с безопасностью музея. Перепроверила еще разок, все ли правильно сделала.

Вернувшись в подсобку, застала там Ирочку ― свою коллегу и близкую подругу по совместительству.

Вид у нее был несчастный ― как всегда. В руках ― какие-то бумаги с желтоватыми разводами.

― Галинушка, не поможешь? ― тут же начала передо мной вертеться она, нервно заламывая тонкие руки с изящными пальцами. ― Вот, сегодня нужно отчеты сдать, вчера всю ночь над ними корпела… да вот незадача, под дождем вся сумка промокла, бумаги ― хоть выжимай…

― Ну что там у тебя, все настолько плохо? ― Взяла в руки отчеты и пробежалась по ним глазами. Вид у них, конечно, был совсем непрезентабельный.

― Да вот не могу же я каждый раз, когда дождь, на такси ездить, ― протянула Ирочка, и в ее тоне я уловила тонкий упрек.

Сердце у меня сжалось. Андрей после смерти оставил мне приличное состояние, чтобы я жила до старости и не бедовала. Да и работала я всегда не ради денег, а для души. А у Ирочки все совсем не так: одна, без мужа, сына воспитывала, но вырос он еще тем лоботрясом ― пьет, не работает, денег в дом не приносит и до сих пор не женился к своим сорока.

Мне стало как-то неловко от вида своих белых незапачканных сапожек и того, что на мою шубку упало едва ли десять капель за то время, пока из такси выпрыгивала прямо под навес, установленного у входа в музей. Поэтому безоговорочно согласилась помочь.

И не просто помочь ― написать за нее все отчеты.

Все равно дома меня кроме кота Тигрули никто не ждал. Готовить не надо, а у детей уже давно свои семьи.

К тому же Ирочка распиналась, что ей срочно надо бежать, сына пасти, чтобы тот не набедокурил…

В итоге задержалась допоздна. Так наработалась, что аж шея затекла, но в целом была довольна собой. И ожерелье идеально начистила, и подруге помогла… все же лучше, чем дома сидеть у телевизора.

Тем более, что это был вечер пятницы ― все равно завтра никуда не идти.

Утром в субботу в дверь позвонили. Потом постучали. Настойчиво так, я бы сказала… слишком. Спросонку еле влезла в тапки и открыла дверь.

На пороге стояли два мужчины в форме.

— Галина Петровна Светлова? Вы подозреваетесь в краже. Просим пройти с нами для дальнейшей беседы.