Попаданка в гувернантку и новогодний тигр в придачу

3 глава

В висках стучит до боли, а в ушах — шум, будто надо мной летает целый рой пчел. Медленно открываю глаза. Надо мной склоняются какие-то незнакомые женщины в чепцах и воротничках, как будто актеры, сбежавшие с театра. И все они смотрят на меня с откровенной неприязнью.

— Дышит! — фыркает одна из них, отступая. — А мы уж думали ― дух вышибло. Это ж надо так бежать! Свалилась с лестницы ― и ни гу-гу.

— Сейчас лорд Адамант с ней разберется, — злорадно вторит другая, скрестив руки на груди. — Поймали-таки воришку на поличном. Что ж так не везет юному лорду с гувернантками, это какая по счету, десятая, что ли?

Я моргаю, пытаясь прогнать туман перед глазами. Голова раскалывается. Где я? Это не моя квартира и даже не больничная палата. Роскошная комната с высоким потолком, стены обиты тканью, напротив на столе горят свечи в старинных тяжелых канделябрах… Сон? Очень яркий и странный сон.

Пытаюсь приподняться на локте, и не верю глазам. Рука… Длинная, тонкая, с изящными пальцами. Не моя. Я всю жизнь была невысокой и плотной, а эта рука… как у модели или скрипачки. Судорожно ощупываю себя. Тело вытянулось, стало каким-то чужим, длинные ноги прикрывает темно-бордовое платье из плотной ткани, а сверху что это — фартук? Похоже на форму служанки, как в исторических фильмах. Что за бред со мной происходит?!

Последнее, что я помню… Кот выскочил на площадку. Бросилась за ним, нога поскользнулась на ступеньке… Сильный удар виском о что-то твердое и ― темнота.

— Должно быть, не сильно головой стукнулась, кобыла дурная, — слышится ехидный шепот. — Гляди-ка, шевелится, в себя приходит.

По идее, я сейчас должна быть в больнице ― если меня, конечно, в новогоднюю ночь кто-то обнаружил на лестнице. А не в этой незнакомой комнате, обставленной в стиле девятнадцатого века, с враждебно настроенными женщинами. Тревога накатывает горячими волнами. Я просто отказываюсь верить, что я теперь здесь, будто бы в чужом теле… ведь так не бывает, правда?

Дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену. В проеме возникает мужчина. Высокий, с мощным торсом и лицом настолько гневным и суровым, что мороз идет по коже. Взгляд темных глаз, тяжелый и пронзительный, сразу же останавливается на мне.

Он делает шаг вперед, и вся комната будто сужается в размерах.

― Так вот кто повадился захаживать в комнату моей матери, ― его голос обманчиво тих, но звучит при этом, как гром в отдалении, с глухим рокотом, похожим на рычание. ― Где фамильная реликвия? Отвечай! Или темница станет твоим новым домом, пока не вспомнишь, куда ее спрятала.

Его голос звучит по нарастающей, заставляя меня вжиматься в постель, хотя я точно знаю, что ни в чем не виновата.

Это как дежавю, страшный сон, который повторяется и повторяется. В котором меня обвиняют в том, что я не делала.

― Да вот же, вот они, милорд, ― склоняется перед ним в поклоне одна из тех женщин, которая презрительно фыркала, глядя на меня. Она указывает на тумбу, где лежит разломанная надвое шкатулка, из которой вываливаются драгоценности. ― И шкатулку сломала, оказия такая! Как себе руки-ноги не переломала ― чудеса да и только!

― Молчать! ― прерывает словоохотливую служанку тот самый… кого назвали милордом. Наверное, это и есть лорд Адамант, о котором говорили? Да только, как по мне, он никакой не лорд, а сущий грубиян и очень неприятный тип. Мой муж был спокойным и ласковым, любую проблему решали спокойно, разговорами, без вот этих «молчать!» и кулаком по столу.

― Меня не интересуют эти побрякушки. Где ожерелье моей матери? ― Его ноздри угрожающе раздуваются, а я вся сжимаюсь и хочу казаться поменьше под взглядом его темных недобрых глаз. Которые, впрочем, тут же загораются каким-то адским блеском.

Во мгновение ока мужчина бросается ко мне, отпихнув нерасторопную служанку, протягивает ко мне руку и…

Ничего не происходит.

Его рука так и замирает надо мной, точнее ― возле моей шеи. Повезло?

Может, его кондрашка схватила, пока он раздумывал, с какой стороны меня удобнее душить, или радикулит разбил? Вроде молодой еще, лет тридцать пять-сорок, если так прикинуть, волосы черные, густые, без проседи, брови такие же, чернющие, еще и усы. Терпеть не могла усатых и бородатых ― мой Андрей всегда брился идеально.

― Сними его. Сейчас же, ― приказывает он враз осипшим голосом, не сводя с меня взгляда. Но смотрит почему-то не в глаза, а куда-то… ниже.

Инстинктивно прикрываю ладонью слишком откровенный вырез платья с довольно… внушительными размерами. У меня таких не было никогда. Что вообще происходит и… где мое тело?!

Кажется, я просто сплю и скоро проснусь. Надеюсь.

Моя нервозность только раздражила усатика. Он с резко приближает ко мне лицо и пальцем чуть ли не тыкает куда-то в шею, но на удивление, не прикасается.

― Вот это, ― рычит он.

Я машинально хватаюсь за шею и нащупываю там что-то твердое и выпуклое. Оттягиваю посмотреть, что это такое и вижу… то самое ожерелье, из-за которого меня чуть не упекли в каталажку.