Попаданка в гувернантку и новогодний тигр в придачу

4 глава

Не верю своим глазам. На мне оно. То самое ожерелье. Тот самый изящный каскад рубинов и топазов, что я так старательно чистила в музее, радуясь переливающейся игре света, и что в итоге погубило мою жизнь. Оно надето на моей шее и выглядит точь-в-точь, как тогда. Кажется, оно преследует меня или… я все-таки сплю. Ведь все это не может быть по-настоящему!

― Я… я не знаю, как оно здесь оказалось, ― лепечу я… совершенно незнакомым мелодичным девичьим голосом, который так не похож на мой грудной бархатистый. Лорд Адамант только глаза сужает, а его ноздри все так же опасно раздуваются.

― Снимай его! ― снова приказывает он.

Да я как бы ни секунды дольше не хочу ощущать это ожерелье на своей шее и груди! Дрожащими пальцами дергаю за застежку, но они совсем меня не слушаются. Не могу нащупать замочек, хоть ты тресни. В отчаянии тяну за цепочку, пытаясь разорвать, но металл только жжет пальцы и не поддается.

— Я… не могу… — выдавливаю я, и голос мой — этот новый, молодой голос — звучит испуганно и жалко.

— Видели, милорд? Это колдовство чистой воды! — тихонько подает голос одна из служанок.

— Оно прикипело к воровке ― какой ужас! — вторит другая.

Лорд издает короткий, невнятный звук, заставляя кумушек замолчать и прижаться к стене. Он больше не смотрит на меня с гневом, в его взгляде появляется что-то другое. Что-то тяжелое и темное, как грозовая туча. Боль. Та самая боль, которую я знаю слишком хорошо.

— Не можешь, — то ли переспрашивает, то ли утверждает он, и его глухо звучащий голос в тишине заставляет меня содрогнуться всем телом. ― А надеть его, значит, смогла.

― Нет, клянусь вам… ― начинаю и понимаю, как все это бессмысленно.

Прикрываю глаза. Все повторяется. Улики, допрос, попытки повесить на меня преступление, которого не совершала… И дикая беспомощность в груди, от которой хочется плакать и руки опускаются. Ведь если нет доказательств в моей невиновности ― кто поверит просто словам?

А здесь как раз ― явное доказательство, что я украла ожерелье. Вот оно, на мне, как миленькое, еще и не снимается, зараза.

Чувствую рядом с собой чужое шумное дыхание. Открываю глаза и только съеживаюсь: мужчина угрожающе нависает надо мной.

— Его не могли надеть на себя даже самые искусные маги. Оно… не принимало никого, ― шепчет, точнее, тихо рычит он. ― Как ты это сделала?

Маги? Какие маги? Да я за всю жизнь ни разу к гадалке не сходила и подруг у меня таких не было. О чем толкует этот лорд? И где я, в конце концов, мне кто-нибудь даст ответ?

Но раз у меня другое тело и это… тело визуально вполне знакомо тем, кто сейчас в комнате, то вряд ли. И то, что я оказалась внутри него ― только моя проблема. Впрочем… как и все остальное.

Сердце тревожно ноет. Ладно с ним, с этим Новым годом. Ладно с этой поговоркой, что как год встретишь, так его и проживешь. Не верю я в эти басни, ведь в позапрошлом году, когда провожала его, ничто не указывало на то, уже через неделю моя жизнь разрушится до основания. Но больше всего сейчас волнует ― где мой кот? Что с ним? Помню, он выбежал за дверь и был таков… никогда еще так не делал, этот вальяжный ленивец. И что будет с моим Тигрулей, если я… ну просто предположить ― если я никогда не вернусь домой?

Ведь сейчас я явно не дома.

Нет смысла снова дергать за цепочку ― ну не снимается ожерелье и все тут. И бояться нечего ― я уже прошла через ад. Поэтому выпрямляюсь, насколько это возможно, и смотрю лорду Адаманту прямо в глаза.

— Милорд, — называю его так, как остальные слуги, чтобы быть вежливой, раз ему нравится такое обращение. Но на этот раз мой голос звучит хоть тихо, но твердо. — Я понимаю, что все улики против меня. Вы не обязаны мне верить. Но в моей… прежней жизни меня уже однажды оклеветали точно так же. Украли такое же ожерелье, и все кричали, что это я. У меня не было доказательств, но и самого ожерелья тоже. Сейчас оно на мне и я не знаю, как оно там появилось…

Замолкаю, потому что знаю, что еще добавить.

Взгляд лорда не сулит ничего хорошего.

― Вот посидишь в темнице, может, вспомнишь, как оно на тебе оказалось, ― угрожающе произносит он.

Этого оказалось достаточно, чтобы я… в общем, даже не понимаю, как смогла быстро подорваться и выскочить за дверь. Меня даже не успели задержать. Ноги сами несут меня прочь по длинному холодному коридору, мимо смазанных пятен гобеленов и удивленных лиц служанок в одинаковых чепчиках. Я не оглядываюсь. Во мне звучит только одна мысль: бежать. Как можно скорее. И как можно дальше отсюда, из этого проклятого дома, в котором неизвестно как я оказалась.

А вот и лестница. Сбегаю по ней без приключений, распахиваю тяжелую дубовую дверь и вылетаю на улицу. Морозный воздух обжигает легкие, а яркое солнце застилает глаза. Под ногами хрустит снежная крупа, а над головой — совсем незнакомое светло-лиловое небо. Впрочем, некогда восхищаться или пугаться. Я здесь и мне нужно срочно что-то решать. Поэтому просто бегу вперед, в тонких кожаных домашних туфлях, похожих на балетки, путаясь в подоле этого нелепого платья, которое слишком длинное, я такое в жизни никогда не носила. Сзади никто не кричит, не гонится ― но это временное затишье. Нужно торопиться, да только…

Никогда не отличалась крепким здоровьем и спортивным телосложением. А это тело модели с тоненькими ножками и ручками… вообще смех и грех. Меня хватает добежать до большой заснеженной поляны, где останавливаюсь, обессиленно опускаясь на колени. Сердце колотится так, будто хочет выпрыгнуть, нещадно колет в боку... Я одна. Совершенно одна в этом чужом, холодном мире. И на мне висит ярмо чужой вины. По-прежнему. Да только теперь стало в разы хуже. Слезы подступают к горлу, горячие и беспомощные. Я закрываю лицо руками. Святые пироженки! Так ведь не бывает. Это сон. Кошмар. Скоро я проснусь в своем кресле, а Тигруля…

Нет, лучше не думать о нем. Не сейчас.

И тут я слышу тихие звуки, будто шорох лап по снегу. Медленно поднимаю голову и…