Попаданка в лавке чудес

Глава 2

Сидела я прямо посреди загаженного стеклом, копотью и подтёками различной интенсивности помещения. Если не считать бардак и странные запахи, комнату можно было бы даже назвать уютной.

Дощатый пол из светлого дерева блестел под стекающими со стен различными жидкостями. Стены были высокими и выкрашенными в нежно-фисташковый цвет.

Большую часть пространства занимал собой прилавок, похожий на тот, из-за которого Любка отпускает не самого свежего вида пряники. Любаша, впрочем, удавилась бы с такой красоты: чуть темнее пола, с вырезанными по фасаду листочками, колбочками, фигурками зверей и птиц. Одну резьбу можно было рассматривать несколько часов, находя для себя всё новое и новое в затейливой работе.

Над прилавком висели пучки трав, ниточки грибов и что-то подозрительно напоминающее куриные ноги.

Нужно попытаться встать и найти валидол. Не с моим здоровьем так лететь из кладовки. У них вообще связь есть? К кому обращаться из экстренных служб, когда не знаешь где находишься? В полицию? Представляю, что они скажут на «Спасите, меня похитил рыжий кот!» Кот, к слову, в доме не удерживает, чемодан рыбы и бидон сливок не требует. Брать-то с меня ничего, кроме домика в деревне и пенсии.

Животное оказывается на деле полезным: пока я сижу на пятой точке, пытаясь перевести дух и уговорить себя, что мне всё только кажется, рыжий заметает осколки стекла в совок и выкидывает в какую-то странную жестянку, напоминающую собой железное ведро.

Отползаю прямо на заднице в сторону, когда эта странная конструкция трясётся, будто разбалансированная стиральная машина, а потом весьма неприлично рыгает, пуская зелёные пузыри.

На ноги подняться удаётся, как ни странно, с первой попытки. С изумлением понимаю, что поясница и ноги не болят. Убежать вряд ли успею, но давать отпор лучше стоя. Нашариваю на всякий случай метлу у выхода, сжимаю в тонких пальцах…

Кожа! Не могу поверить и оторвать взгляда от собственных рук. Рук, которые с трудом могут гнуться от артрита, на которых старческая пигментация, вены и морщины. Сейчас у меня кожа молодой девушки, если не сказать девочки, светлая на внутренней стороне, но загорелая на внешней. Ноготки на некоторых пальцах отломаны, а некоторые будто изъедены кислотой. Рукав платья не вижу, потому что, судя по тому, как сидит на теле, он короткий.

– Не было заботы, да купила баба порося!

Кот на моё восклицание почти не реагирует. Только прядёт ухом, облизывается, нервно дёргает хвостом и продолжает убираться. На этот раз куда зрелищнее – животина взлетает над полом и крутится на месте, будто пытается догнать собственный хвост. С каждым его витком бардак вокруг уменьшается: целые колбочки взлетают на приколоченные над прилавком полки, битое стекло и жидкости исчезают, будто по волшебству.

Успеваю, подивившись такой эффективности, окрестить полезную зверушку «Пропером». Когда рыжий приземляется на лапы, вокруг царит чистота. Только вырванная с мясом дверь кладовой выбивается из порядка.

Собрат булгаковского Бегемота зевает во всю пасть и запрыгивает на левую сторону прилавка. Там, бурча себе под нос, прикрывает хвостом нос и делает вид, что заснул.

Мне не удаётся возмутиться тому, что лохматый прыгнул считай на стол. Уже открыла рот, чтобы крикнуть: «Брысь», как мой взгляд падает на стоявшее у стены зеркало в резной раме. Странно, что стекло не разбилось от взрыва, не упало, но сейчас меня интересует не это.

Зеркальная гладь отображает в себе изумлённо приподнимающую розовые брови незнакомку. Чтобы иметь такую фигуру даже в молодости, мне бы пришлось навсегда отказаться от любимых картошки, Цветаевского пирога и булочек.

Сама я «метр с кепкой», а разбитная девица с розовыми лохмами не ниже метра семидесяти, а на ногах у неё ещё и сапожки из какого-то странного материала. Сапоги обтягивают ноги, как вторые чулки, доходят почти до самого «не балуйся». Сверху торчит кусочек игривого белого кружева чулка. Эти детали позволяет увидеть, что юбка у девчушки задралась до бедёр.

Платье, к слову, красивое. Могу предположить, что было когда-то белым, но сейчас всё в разноцветных разводах. Кожаный корсет одет прямо на платье, блестит пряжками и выгодно подчёркивает грудь. На щеке изумлённо озирающегося дивного создания алеет длинная, узкая царапина.

Для пробы пару раз машу метлой, будто хочу сбить что из-под потолка, одергиваю юбку. Девушка повторяет всё за мной, успевая смутить мою душу краешком выглянувших из-под юбки кружевных панталончиков.

Осознание бьёт наотмашь Большой советской энциклопедией, а потом, чтобы уже не оправиться, добивает Медицинским справочником. Кажется, у меня должен быть том, где говорится о болезни психики. В зеркале – я! Тонкая, звонкая, молодая, щурившая глаза так, как только могут щурить уверенные в себе красивые женщины.

– Ко-о-тик, – ною жалобно, облокотившись на прилавок рядом с недовольно дёрнувшим хвостом котом.

– Ну поспать мне хоть дай, изверг! Что ещё! – лохматый моего желания поговорить не разделяет: зевает во всю пасть, тянется, смотрит строго и укоризненно.

– Это же я, да? – я тыкаю в зеркало, не в силах подобрать нужных слов. Рыжий щурит глаза, смотрит на меня изумлённо, явно не понимая вопроса.

– Тебя дриады самогоном что ли угостили? Судя по всему, партия была неудачной. Ты в зеркале кого ещё увидеть хотела? Ты хоть колбочку какую глотни перед пьянкой! Или тебя так взрывом шарахнуло?!

Что он все алкоголичкой меня выставить норовит?! Не любила никогда это дело. Насмотрелась что с человеком зеленый змей сделать сможет. Сперва соседи в городе за воротник заливали, а потом в деревне как праздник хоть за забор не заходи.

Точно! Я же вылетела из разгромленного сейчас помещения как пробка из бутылки. Даже если это сон, нужно быть дурой, чтобы не пользоваться выпавшим шансом. Мне давно не снилось ничего интересного. Я или ворочаюсь от кошмаров или вообще не вижу снов.

– А я не помню, – развожу руками, уцепившись за версию кота со взрывом. Хоть узнаю, что за сон такой. Пока помещение напоминает собой какой-то странный магазин, вот только стеклянная витрина разбита вдребезги вместе с содержимым. Сложно понять в таком месиве, что тут продавалось.