Попаданка в лавке чудес

Глава 3

– Мира, ну у тебя как новый день, так новые шуточки. Заканчивай уже! Я и так едва не поседел: думал после такого взрыва тебя со стены придется соскребать. Только успокоился, а ты издеваешься! – кот облизнулся обиженно, принялся умываться, усевшись рядом с цветком в слегка кособокой вазе.

– Я не издеваюсь, коты не седеют, а миро – это ароматическое масло, – поправила я собеседника, который нагло попирал правду и доказанные научные факты.

– Это те счастливцы, у которых у хозяйки шила в одном месте нет не седеют, а я очень даже. Вон, видишь, у морды уже первые седые волоски появились, – рыжий уставился на меня, сощурив зеленые глаза.

Видимо, что-то в моём облике кота не устроило, потому что тот охнул и устремился ко мне, перебирая всеми четырьмя лапами. Я уже привыкла, что ходит он на задних, поэтому недоумённо уставилась на животное.

– Кошмар какой! Не помнишь вообще ничего? Ничегошеньки? – запричитал рыжий, кинувшись мне под ноги. Не устояв, я плюхнулась в непонятно как появившееся сзади кресло. Мозг, перегретый событиями, не торопился включать участки, отвечающие за речь, так что я просто кивнула.

– Ну Академию хоть и как меня на третьем курсе вызывала помнишь?

На всякий случай я отодвинулась от встревоженно заглядывающего в мои глаза кота. Слово «вызывала» отдавало какими-то странными ритуалами и демонами. Даже если я сплю, не хотелось бы встречаться хоть с кем из этих созданий. Мало ли чего.

– В каком плане «вызывала»? По телефону что ли?

– Что такое «телефон»? – на сей раз изумился уже кот. Правда почти сразу же махнул лапой, забрасывая меня новыми вопросами.

– Как бедного профессора Грейпа чуть заикой не оставила, взорвав барсучью желчь с настойкой пустырника помнишь? А как в городок этот перебралась? Ну, как с твоим носатым эльфом рассталась помнишь хоть? Вы с ним вдвоём лавку открывали, вместе в неё вкладывались.

– Кто такой профессор Грейп? Ужас какой! Барсучью желчь самой добывать?! Не помню… Почему «эльф»? Когда расстались-то?

С каждым моим вопросом морда у кота становилась всё грустнее и растеряннее. Рыжий вспрыгнул на подлокотник кресла, устроился на нём, словно курица на жердочке. Подлокотник явно был мал под габариты "Пропера", но кот, будто не замечая этого, заурчал, пытаясь меня успокоить.

– Ну, профессор Грейп же! Мрачный такой тип, на некроманта похож. Вы ещё с девчонками шептались, что у него не иначе несчастная любовь была. Кто-то из них даже считал его романтичным и готичным.

Только плечами пожимаю. Что-то подсказывает, что не стоит рассказывать о моей учёбе в институте и работе учителем. Нет, уж если начала, то лучше придерживаться изначального плана.

– Нет, ну если тебе делать нечего, то можешь, конечно, пойти по барсукам пострелять. Но обычно такие ингредиенты покупаются. Надеюсь, ты не хочешь после контузии охотником заделаться?

– Не люблю я зверей убивать, – бормочу угрюмо. Собеседник, кажется, с облегчением выдыхает.

– Ты экспериментами своими не самых последних людей в королевстве подставила. Пришлось удирать с их глаз долой со своим эльфом. Потому что у него раса такая, эльфийская. Чего он тебе понравился – это у себя уже спроси.

Пытаюсь нашарить в голове образы, вдохновленные Толкиеном и фэнтезийными фильмами. Да, златокудрый эльф явно бы подошёл той красавице, которую я видела в зеркале.

– Так на той неделе только. Слово за слово: сперва вы зеркало не поделили, потом поспорили у кого брать янтарь. Потом ему, видишь ли, твой тон не понравился. Ну, ты ему локоны золотые на голове цветочным горшком поправила и метлой по заднице. Ой, представление было! Все соседи из домов повылазили.

Про себя удивляюсь своей прозорливости: ну надо же, угадала «масть» своего кавалера. Бывшего кавалера, но не суть. Кидаю взгляд на совсем загрустившего рядом котика.

Когда-то я встречалась с мужчиной, у которого был мейн-кун: большой, лохматый, рыжий, с кисточками на ушах. «Пропер», который тарахтел как трактор, когда не посвящал меня в подробности моей биографии, напоминал обожаемого моим давним любовником Маркиза.

Крякнув от напряжения, подняла кота на руки и почесала за ушком. Урчание усилилось, котище блаженно сощурил глаза, но через секунду вытаращился на меня, заглохнув на излёте нежных трелей.

– Ты…ты меня гладишь?

– А что, нельзя? – я осторожно убрала от мягкой, шелковистой шерсти пальцы. Мало ли, вдруг вторглась в личное пространство животного. Испуганно взглянула на рыжего. Он плакал.