Попаданка в лавке чудес

Глава 8

Врываюсь на кухню как в класс после контрольной, на которой мой твердолобый, хоть и любимый, 11 «А» получил кучу двоек.

Кухонька вылизана до стерильности. Отсутствие своего беспорядка, когда каждая хозяйка знает что и где у нее лежит, наводит мысль о том, что ей редко или вообще почти никогда не пользовались. Ни приправ, ни книги рецептов, ни корзины с фруктами. Только горсточка продуктов на столе, принесенных предприимчивым Чедом. И что же на завтрак приволок нам полезный котейка?

– Ну, и что ты купил?! – почти ору в морду бедного фамильяра. Кот присел на задние лапы и переводит круглые глаза с меня на сопящего за моим плечом Калеба.

– Может, я пойду, – делает попытку улизнуть блохастый. Я всю жизнь преподавала литературу, а не биологию, поэтому не могу точно сказать бывают ли у волка блохи, но уверена на сто процентов, что Калеб – блохастый! «Потому что потому», как говаривала моя мать.

– Ты хлеб пока нарежь, – вручаю оборотню первые попавшиеся доску и нож. Тот, ворча, отходит к столу и начинает препарировать несчастную краюху.

– Яйца, бекон, хлеб. Масло, молоко, булочки. У тебя вроде кофий твой со столицы остался, – жалобный тон кота, его прижатые уши и знакомое, родное по деревне слово «кофий» слегка охлаждают взлетевший к египетским температурам градус моего настроения.

– Ну, если кофий, тогда ладно, – неуклюже треплю Чеда по мохнатой голове. Слышу вздох облегчения, чувствую под рукой приподнятые ушки, к моей руке пододвигается перевязанный сверток.

– Это тебе сыр. Заходил за сидром, но Тулан …– фамильяр потупил зеленые глазища, старательно пытаясь оттереть лапой только ему одному видимую грязь с дощатого пола.

– Ну, – поторопила я с ответом, хотя сперва узнать бы кто такой Тулан и зачем розоволосой Мире с самого утра потребовался сидр. Если вспоминать вчерашние слова Чеда, то сейчас у меня по всем законам пьющих людей должна раскалываться голова.

Никогда не любила спиртные напитки. Могла себе позволить только бокал красного вина, пока годы не взяли свое и не начала мучаться от давления. Что такое сидр знаю, ясное дело, – это яблочное вино.

– Он сказал, что вы с дриадами победокурили вчера знатно. Скамейки со столами поломали, неприличные песни пели, приставали к посетителям, обзывались…эээ…неполноценными в сексуальном плане, когда те от вас отсаживались куда подальше. Орал, слюнями брызгал и грозился взыскать за раскуроченную мебель и украденную бочку «Слезы девственницы».

– Слезы кого?

Можно подумать, что мне только название вина интересно. Больше интересно зачем я здесь и как в новом мире выживать, если уж тут оказалась. Первым делом нужно хоть завтрак приготовить, а то мой живот уже урчит музыкальным сопровождением рассказу кота.

– Ну, эльфийского. У них что не название, то девственница, единорог или еще какая невиданная зверушка.

Хотела возмутиться к приписыванию девственниц к зверушкам, но если брать во внимание то, что зверушка именно невиданная…

– Чед, ты кофе сделать сможешь? – последний раз так строго смотрела на Васюкова, который не мог мне объяснить различия между метафорой и гиперболой.

– Я?! У меня лапки! – мне суются кошачьи лапы прямо под нос. Почесываю розовую подушечку, размышляя стоит ли обвинять фамильяра в лени. Как ни крути, а шерсть в еду сыпать он будет. Еще бы не сыпал с такой длинной шерстью!

– Тогда ты моешь посуду!

– Это как когтем зацепку на шторе оставить.

Первый раз вижу, чтобы кто-то радовался так мытью посуды.

Пока кот ворчит на оборотня и дает ему советы по нарезке хлеба, я смешиваю в миске яйца с молоком. Плита не к которой я привыкла, конечно, но она греет – уже хорошо. Раскочегарил огонь, видимо, фамильяр. Не устаю удивляться полезности кота. Хотя того вряд ли можно назвать домашним животным, скорее кем-то вроде домового.

Наступившая вдруг тишина бьет по нервам похлеще громкого крика. Поворачиваюсь к озадаченным Калебу и Чеду.

– Что на этот раз?

Не обладала никогда выдающимися актерскими способностями. Сейчас, видимо, заваливаю какими-то действиями экзамен “Изобрази из себя Миру” окончательно.

– Ты готовишь?

На колу мочало, начинай сначала! Мы вроде уже урегулировали этот вопрос. Чед за продуктами вон даже сходил. Что опять началось?!

– Нет, пасу единорогов!

Терпение, знаете ли, имеет тенденцию заканчиваться. Особенно когда ты очень хочешь есть, стоишь на незнакомой кухне, готовишь на плите, которой место в музее, а тебе очень глупые вопросы задают.

– Да я не в том плане…Готовишь...руками?

Калеб после нашей стычки на втором этаже предпочитает помалкивать, но смотрит на меня такими же круглыми глазами, как и мой рыжий помощник по хозяйству.

– Ногами не умею, прости уж. Не думаю, что это было бы гигиенично, – накрываю омлет крышкой, скрещиваю руки на груди и смотрю на Чеддера. Есть хочется так сильно, что скоро начну соблазнительно выглядывающий с доски ломоть хлеба всухую жевать.

– А почему ты просто не произнесла заклинание?

– Ты же всегда ешь в таверне.

Эти двое говорят одновременно, заставляют перегреваться и так перегретый нынешней ситуацией мозг.

– У меня голова болит, не вижу необходимости тратить силы на простые вещи, у трактирщика на меня после вчерашнего зуб. Все?

Внутренне съеживаюсь, опасаясь, что меня раскроют. А кто знает какие у них наказания за то, что ты завладела чужим телом. Докажи, что это случайно получилось. Но нельзя проработать пятьдесят лет в образовании и не научиться держаться уверенно даже в самой патовой, казалось бы, ситуации.