Попаданка в лавке чудес

Глава 10

– Пять дубовых столов! – перед моим носом трясся расчерченный на графы кусочек бумаги. С чистописанием у трактирщика было плохо, а вот с памятью полный порядок. По крайней мере, я думаю, что порядок. Уж слишком рьяно кряжистый, похожий на седеющего хряка, Тулан тыкал мне в лицо кусочек бумаги.

– Бочка отменного эльфийского! – свои претензии тучный трактирщик не перечислял, а выкрикивал, будто аукционист. Хотелось подпрыгнуть от нетерпения, не услышав «Кто больше?!»

– Зеркало на входе!

Я с сомнением посмотрела на засаленный фартук визитера. Если я хоть в магическом, но средневековье, то зеркала должны дорого стоить. Хотя их, вероятно, можно создать магией. А может здесь вообще материал есть какой-то, которого в нашем мире не существует.

– Набили морду посетителю!

Это что за посетитель такой, который отбиться не смог от пьяных женщин? Если дриады тут, конечно, не бой-бабы под два метра ростом. Мира, полагаю, добила беднягу магией.

– Из моего заведения бордель почти сделали!

Не уточняю этот вопрос только потому, что мужик набрал воздух в легкие для следующего вопля. Да и, вправду сказать, боюсь услышать в подробностях, что вытворяло на днях мое тело.

– Цветы у таверны вытоптали и ржали как три кобылицы!

Так нас еще и всего трое было?! Что за трактир такой, в котором не работают охранники, способные вывести под белы рученьки трех выпивших дам?!

– Итого три тысячи пятьсот шестьдесят две златых! Три тысячи – за мебель и вино, пятьсот – моральная конфпехтация или как там, бишь, ее, шестьдесят две – новые цветы засадить! Все!

Я только успела открыть рот, как дверь с громким грохотом и скрипом захлопнулась. Нужно будет попросить оборотня, как нацелуется со своей девушкой, смазать и повесить колокольчик.

– У нас осталось всего пять тысяч, – сообщил прижавший уши фамильяр, почти беззвучно появившись у моего левого бока, – Я пятьсот еще вчера Калебу отдал за лунные камни.

– Ну…надо как-нибудь заработать, – резонно замечаю я. Самая большая проблема, что я в здешней экономике не разбираюсь даже на уровне трехлетнего ребенка. Мне что три златых, что триста три – без разницы. Судя по тому, как волнуется Чед – ситуация в лавке сложная.

– На ремонт сколько нам Калеб насчитал? – прикинуть как и куда вложить деньги никак не получается. Да и боязно: захочу помочь, выручить, а потрачу не свои деньги и пущу ведьму по ветру.

– Полторы. Ну с учетом твоих неожиданно проявившихся парламентерских способностей сможем скинуть, думаю, до тысячи.

Котяра хитро щурится, даже не скрывая, что подслушивал нас на кухне. Ну, чем бы дитё (в данном случае котё) не тешилось…

– Плохо.

Сколько бы здесь что ни стоило, но тысяча в кармане – всегда плохо. С чего лавка не приносит никакой прибыли? Что в ней продавалось? Где столь часто упоминаемый всеми Аро, когда гибнет и его предприятие? Да, расстались они с Мирой, но он тоже деньгами вкладывался, как я поняла.

– Ингредиентов для зелий почти не осталось. В основном так, кашель да бородавки лечить. Ну, можно еще зелье ночного зрения попробовать сварить. Там лапы совы вроде бы оставались. Но это на черный рынок хорошо идет, а к ним если и идти, то лучше много чего тащить. Опасно и невыгодно идти с одной склянкой-то…

Меньше всего мне хотелось идти на черный рынок. С криминалом никогда дел не имела и не хочу иметь. Но вопрос «Откуда деньги взять?» стоял как никогда остро. Я даже не знаю, сколько десяток яиц стоит, а пытаюсь свести дебет с кредитом.

Лавку покидает Калеб с Айной на руках, а я подманиваю кота и снимаю с вешалки темный плащ. Дверь лавки, как ни странно, запирается на тяжелый бронзовый ключ. Никто не произносит заклинаний и не ставит на вход для охраны каменные статуи. Это настолько обычно, что даже как-то разочаровывает.

На улице – ранняя весна. Это видно по цветущим деревьям. Втягиваю себя цветочный запах со сладковатым оттенком цитрусовых. Магнолия!

Иду как ищейка, меня ведет свой нос. Восхищенно выдыхаю, когда улочка, ведущая от лавки, изгибается и выводит меня в небольшую аллею, засаженную высокими деревьями.

Закрыв глаза, впитываю в себя этот запах, который ассоциируется у меня с молодостью, безмятежностью и любовью. Это был наш медовый месяц! Копили на него вдвоем: я – простой учитель и он – рядовой клерк в государственной конторе. Сладкие как мед его губы, звезды, радость, планы, море, смех и нескончаемое, бьющее из меня счастье. Никогда и ни с кем больше такого не испытывала.

Казалось бы, я должна ненавидеть все воспоминания, связанные с мужем. Бросил меня, променял на молоденькую. Но зато сделал так больно, что остальные удары судьбы я принимала совершенно спокойно.

Дорожки посыпаны мелкими, белыми камушками. В аккуратной, будто с картинки, аллее стоят лавочки. Хочется усесться на одну из них под деревом, впитывать в себя этот аромат, вызывающий слезы ностальгии..

Ветер играет моими волосами, мягко касается лица, доносит другой запах. Бросаю свой плащ коту, подбираю юбки и бегу. Бегу так быстро, как только могу. Соль, свежий арбуз и мокрая трава. Бегу к запаху, который обожаю всем сердцем.