Попаданка в лавке чудес

Глава 13

Перед глазами плывут круги, проносятся картины из прошлой жизни.

Вот моя мать качает головой, рукой машет: “Пропадешь с таким характером, Машка! Ой, пропадешь! Тебе же что не слово, так ты поперек! Ты ж утопнешь, и то против течения поплывешь!”

Я всего-навсего хотела пойти на танцы красивой. Не виновата же, что “подружки” завистливые изрезали мое единственное красивое платье. Мать мне запретила наряжаться, запретила платье брать. Стою теперь перед ней, словно оплеванная.

А вот Мишка хлопает калиткой, оставляя свою куртку на моих плечах. Губы горят от поцелуев, голова дурная. У отца или дрожат руки или палит не прицельно, а чтоб напугать. Ухажер тоже не лыком шит: петляет зигзагами, пригибается.

Отшатываюсь от удара по лицу. Не больно, скорее просто обидно. Отец говорит, говорит много и долго. Что не пустит теперь за порог, что отучилась, пора и честь знать. В город я не поеду – принесу в подоле, их на весь свет ославлю. Оставить меня без зоркого родительского ока никак нельзя – пойду по рукам, дрянь такая. Закуривает, плюет под ноги и добивает словом “шалашовка”.

Потом я буду плакать всю ночь. Больше от обиды, чем от боли, хотя на щеке и проступит синяк. С утра возьму из отцовской заначки ровно столько, чтобы хватило на автобус до города. Приютит меня двоюродная сестра отца. Тетя Дуся будет теперь всегда мне дороже родной матери.

Родители приедут ко мне только один раз – на похороны тети Дуси. Мать будет ходить с поджатыми губами и молчать, а отец открыто злорадствовать. Что ж – прав оказался по всем статьям. Мужа нет – значит по мужикам прыгала. Тут уже не важно был он в прошлом или нет, а факт самого младенца в подоле – позор.

Родителей всегда почитать нужно, какими бы они ни были. Я, дура, до конца в эту истину верила. С такой силой верила, что не смогла разом пережить уход любимого мужа, смерть теткину, холодное равнодушие родителей.

Я как кутенок брошенный ноги бы им целовала за взгляд ласковый, за слово доброе. Другие и непутевых детей любят. Нешто я виновата, что муж к молодой ушел? Нешто виновата, что от любимого понесла?

Позора в подоле родители не дождались – скинула я. Могли свободно в деревне выдохнуть. Простила я им слова в гневе сказанные, безразличие простила, а вот сына простить не могла.

И сейчас внутри горит огнем все, будто звучит в ушах отцовская пощечина. Грубое, пробудившее воспоминания слово горит под кожей ядом, каленым железом.

Вцепляюсь в холодные пальцы на моем горле с неистовой силой. Через тело будто проходит волна первобытной ярости, света, силы. Слышу яростный вопль, полный боли, но не отпускаю ледяные пальцы, пока ярость не переходит в жалобные девичьи всхлипы.

– Ты…выдра старая! Я сейчас в себя приду и…ох

Свет режет по глазам, привыкшим к темноте. Дрожат, будто тронутые пальцами музыканта, туго натянутые “струны” на таинственном артефакте.

Призрак не выглядит теперь демоном мщения. Просто плачущая, молодая девушка, которая прижимает к себе обожженную руку.

– Тебя хотя бы уважению к старшим не учили? Я бы поспорила, кто из нас двоих шалашовка!

Сердце кровью обливается, когда плачут дети. Да кто эта девчонка как не ребенок сейчас?! Несчастный и потерянный. И я очень хорошо ее понимаю. Сама бы не взбесилась разве, если бы у меня тело отобрали?

– Ну все, все. Чего ты нападаешь-то сразу? Не хотела я у тебя тело отбирать! – последнюю фразу произношу слишком громко и вздрагиваю. Как не пугаться, если в голове горит красными, мигающими буквами вопрос “Что это было?”

– Да, конечно. Сама-то не красотка была! Думаешь, если почти невозможное совершила, то я тебя боюсь?!

– Я из костей бульон варила и один раз в огороде череп козла нашла. Это за некромантию сойдет?

Не могу не иронизировать, хоть девчонку и жалко. В голове звучит заставка из “Битвы экстрасенсов”. Мы с Петровной под чаек любили прицельно ядом плеваться в тех соседок, которые за чистую монету эту программу принимали. Знала бы я, что сама в теле ведьмы окажусь.

– А ты! – Мира возмущенно тыкает пальцем в забившегося мне под ноги фамильяра, – Я зачем на тебя целый учебный семестр убила? Чтобы ты хозяйку от паразитки не смог отличить?!

– Я же попросила не обзываться. Спала себе, никого не трогала, не просила никуда и ни в кого меня переносить.

С возрастом приходит мудрость и терпение, хотя я сильно погрешила бы против истины, если бы сказала, что не хочу одеть на голову призраку ведьмы цветочный горшок.

– Ну да, а силу ты в подарок от этого мира, видимо, получила!

Пожимаю плечами: не мне рассуждать как работает в этом мире магия. Если честно, надеялась, что мне призрак объяснит как я от нее отбилась.

– Предлагаю пойти на кухню и выпить чай. Даже если не все из нас могут употреблять пищу, – всегда говорю менторским, учительским тоном, когда нервничаю.

Дух летит первой, за ним, путаясь в лапах и боязливо оглядываясь, топает Чеддер, завершаю эту разномастную процессию я.