Попаданка в лавке чудес

Глава 19

Дракон стоит возле кровати, облокотившись на стену. Видимо, двигался в сторону двери, но не рассчитал свои силы.

Перевожу взгляд на тумбочку возле кровати. Да, не стоило оставлять графин с водой рядом с существом, которое едва на ногах стоит. Как умудриться надо было так ударить, чтобы стекло чуть ли не по всей комнате разлетелось.

– Ты потерял много крови. Идея куда-то уходить отсюда не самая хорошая! – я все еще злюсь на него. На руке от стальной хватки остался синяк. Как вообще не сломал – загадка.

– Идея быть в доме ведьмы не самая хорошая. Особенно ТАКОЙ ведьмы, – он уже не шипит, как при нашей первой встрече. Голос глухой, тихий. Кажется, борется с болью и усталостью.

– Эта ведьма тебя, к слову, из пыли дорожной подобрала и в собственную постель уложила!

Всегда считала, что кичиться добрыми делами – это их обесценивать. Но как же я устала уже, что каждый встречный сволочью или потаскухой обзывает.

– Только для того, чтобы сдать охотникам. За живого-то они заплатят больше.

– Для того чтобы кого-то сдать, нужно знать хотя бы личность и проступки. Вряд ли они призывают к ответу за грубое обращение к даме.

Дракон фыркает, будто молодой, норовистый жеребец. Этот эмоциональный всплеск забирает у него последние силы. Трудный пациент сползает вниз по стене. Пытаясь хоть как оставаться в реальности, с силой проводит по лицу ладонями.

– Я слышал, что Мирабель Варвик сама лишает покусившихся на ее безопасность личностей всего, что под руку попадется. Как жаль осознавать, что молва, как всегда, преувеличивает.

Чудесно! Первый попавшийся дракон знает в разы больше, чем я сама о моих характере и биографии!

– А я слышала, что люди обычно других по себе судят. Ну, в данном случае, думаю, лучше будет сказать “мыслящие существа”.

– Ведьма! – уже снова шипит он.

– Дракон! – в том же тоне отвечаю, скрестив руки на груди. Детский сад “Ромашка”, честное слово, – Ты представишься? А то ты меня знаешь, а я тебя – нет.

– Можешь звать меня Райеном, если уж мне придется несколько дней здесь торчать.

Да, ощущаю от него прямо тонну благодарности. Того гляди плакать буду от того, как выражают признательность здешние разумные формы жизни!

– И чего же такого натворил в своей жизни, Райен? – шлепаю дракона по руке, когда он выставляет ее ладонью вперед при моей попытке к нему приблизиться.

Кажется, к такому обращению змей не привык: он застывает возмущенной каменной статуей. Пользуясь тем, что в комнате воцарилась тишина, перехватываю мужскую руку и веду к кровати, словно нерадивого ребенка.

– Я не просил меня спасать!

По виду он взрослый мужчина, но не спасла ли я подростка? У меня такими ершистыми мальчишки были из 11 “А”. Хоть и давненько был тот выпуск, но свой последний перед пенсией класс помню так, будто общалась со всеми вчера.

– Это уже мои риски. Если кому-то все равно, что у них под ногами кто-то в грязи умирает, то это их выбор. Ты на вопрос ответишь?

– Я спать хочу, – ворчит великовозрастная деточка. Будто не он только что пытался совершить бессмысленный побег, засыпав мне всю комнату стеклом.

– А я хочу знать, что не приютила по доброте душегуба, который ночью меня прирежет!

– Душе…Тебе сколько лет?! Так сейчас даже многовековая лесная нечисть не выражается!

– Спрашивать даму о ее возрасте – дурной тон!

Я высчитала путем нехитрых математических вычислений, что Мире двадцать три. В восемнадцать она закончила Академию, два года при дворе блистала и консультировала богатых клиентов. Дальше случилась та ошибка, и ведьма с эльфом уехали из столицы, открыли здесь лавку. Три года провели в этом городке, а дальше на голову (вернее, во все тело) свалилась я.

– Ведьма не дама. Вы мать родную продадите или пустите на эликсиры.

В чем-то он прав. Любопытство Миры в зельеварении, на мой взгляд, иногда выходило за рамки моральных устоев. Но приводить примеры, которые доказывают его правоту, мне совсем не хочется.

– У каждого свои недостатки. Драконы, знаешь ли, к примеру, вот ни капельки не испытывают благодарности. Они надменны, грубы и у них последняя степень мании преследования!

Сотрясаю воздух почем зря: дракон заснул, разметав по подушке чуть вьющиеся пряди каштановых волос. Сил у него хватило только на то, чтобы показать злобной ведьме где раки зимуют. Смешной. От этого правда не менее раздражающий.

Рассматриваю его чуть внимательнее, пока нет угрозы, что меткий плевок словесного драконьего яда попадет мне в глаз. Наши предки когда-то знали хорошее слово “ладный”. То есть статный, хорошо сложенный.

Пусть в плечах дракону и недоставало размаха Калеба, но в его теле ощущалась внутренняя сила. Даже сейчас, когда он валялся без сил на белых простынях.

Было видно, что тренировкам Райен отдавал большую часть своего времени. Он не был горой мышц, скорее имел красивое, спортивное мужское тело. Руки сильные – это я испытала на себе. Брови – широкие, вразлет. Они придавали лицу суровости, даже когда он спокойно дремал. Лоб – высокий, нос – длинный, с едва заметной горбинкой.

Будто почувствовав, что я на него пялюсь, дракон открывает глаза и смотрит на меня с плохо скрываемой неприязнью.

Его глаза похожи на два кусочка самого чистого янтаря. Ближе к зрачку цвет темнеет, напоминая собой гречишный мед. Оторваться от этого хищного, чуть ехидного взгляда невозможно. Он будто гипнотизирует, как змея несчастную жертву.