Попаданка в лавке чудес

Глава 23

Дочки Тулана приходят в восторг от разговаривающего зеркала. Я до вечера слушаю их споры о том, кому что идет лучше, терплю дележку аксессуаров. Даже не убиваю за одну разорванную в пылу драки перчатку.

Тулан сидит в углу комнаты на стуле и, с периодичностью в несколько минут, испускает тяжелый вздох. Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы правильно истолковать эти вздохи: “Как надоели эти бабы!”

Но “бабы” свои. К ведьме их одних не пустишь, а то мало ли чего. В сказках неразумные детишки бежали за сладостями, а шестнадцатилетним прелестницам наряды поинтереснее пряников и шоколада будут.

Ближе к вечеру приношу трактирщику куриный суп. Ну не голодать же бедняге. Тот долго крутит тарелку в руках, но голод – не тетка, а дядька: мужской же род.

– Да не хочу я тебя отравить! – за время пребывания в моем доме, научилась называть Тулана на “ты”.

– Впору тебя в трактир брать, а то повар наш очередной раз загулял, зараза! Ух, вкусен, спасу нет! – за неимением салфеток, рот Тулан вытирает рукавом. Я стараюсь не заострять внимание на обилии пятен на одежде. В конце концов, ему же заляпанным ходить.

– Если бы хотела отравить, все равно бы не почувствовал.

Ну вот, опять. Что за бесенок в меня временами вселяется?! Ладно, с драконом еще – сам виноват, но тут-то что?!

Тулан давится то ли воздухом, то ли вставшим в горле супом. Укоризненно на меня смотрит, но молчит. Все-таки экономия денег и мозгов – великое дело. Ладно, дырку в кошельке трактирщик может с грехом пополам бы и пережил, но вот опустошение черепа с трех сторон чайными ложечками…

Отвечаю ему что ни на есть невинным взглядом. Ну надоели уже эти штампы о ведьмах за сегодня, честное слово! Чего это я не на метле? А у меня теща – вредная баба, спасу нет! Отравить сможешь? А почему кот не черный, а рыжий?

Попадаешь в новый мир и думаешь, что здесь народ про ведьм другое думает, но нет. Будто в какую-то отдаленную деревушку нашего мира попала, где еще в колдовство и кикимор верят. Вот только тут это все взаправду.

– Еще что порвете, я в лавке заставлю убираться и зелья варить помогать!

Незаметно делаю знак привставшему было со своего места Тулану. Весь воспитательный процесс мне загубит на корню, ну!

– Зелья? Ты же косметические тоже варишь, да?

Ну да, не в ту степь воевать пошла, признаю. Хорошо, а если так.

– Варю. Какашки жаб, гной мертвеца, бородавки сколопендры. Если не так заговор над котлом прочтешь – в жабу обернешься.

– Так разве у той пакости бородавки есть? – интересуется одна из тройняшек, прыгая на одной ноге, чтобы натянуть на другую туфельку.

С обувью, казалось бы, было бы сложнее, но зеркальце спокойно подгоняет все что надо под фигуры и ноги впавших в модный ажиотаж дев. Оно и ушивать–расширять еще за считанные секунды умеет! И стилист и швея в одном.

– У обычных нет, а в самых темных пещерах которые ползают – хоть отбавляй. Ну, напополам с летучими мышами, уховертками, слизнями и другой дрянью.

Кажется, уховертки окончательно добили модниц. Помогать ведьме в ее лавке теперь не хочет никто. Не уверена, что после моих “рецептов” они решат на себя что намазать. Тем лучше – с их идеальной кожей навредят только себе, дурочки.

Все выбранные наряды выносят работники таверны. Дарю по доброте душевной девушкам каждой по украшению. Одна выбирает серьги, другая уносит брошку, третья вцепляется в бусы.

Наша шумная компания собирается на выход. Мы с Туланом вымотаны и мрачны, а девицы галдят как стая воронья.

Сперва даже не понимаю почему их ажиотаж утихает, уступает место тихому перешептыванию и хихиканию.

– Мира, а ты не представишь нас своему кавалеру?

Выглядываю из-за плеча трактирщика, уже прекрасно понимая кого увижу, облокотившегося на стену.

– Это Райен, он издалека. Вы говорили, что вам некогда и дела в таверне, – я уже даже не намекаю, а почти прямо говорю “Вам пора уходить”. Не хочу проверять, что в голову придет выкинуть дракону. Вроде только одну проблему решила, так новая снова нарисовалась.

– Мы видим, что издалека, – одна из тройняшек бросает на моего буйного жителя томный взгляд. Ну мне еще первой трепетной любви с стенах лавки для полного счастья не хватало.

– Он с трудом понимает наш язык, нелюдим и предпочитает одиночество.

Прекрасно помню как на меня реагировал дракон, так что сейчас говорю абсолютную правду. А еще хочется выгнать всех и сесть поесть нормально первый раз за день.

Змей вдруг распрямляется и улыбается во все тридцать два зуба. С чего это ему приспичило так щериться? Что задумал? При мне он такие проникновенные лицевые упражнения не делал.

– Ну почему бы не пообщаться с прелестными жительницами этого края.

Он нормально с людьми разговаривать умеет?! То есть ядом он плюется прицельно – только в меня?

Все трое как по команде краснеют, устремляя на чешуйчатого пылающие взгляды.

Хвала всем богам, сзади наконец отмирает Тулан, и чуть ли не тащит девиц из лавки. Те пытаются сопротивляться, но мой мрачный взгляд и отцовский авторитет решает все не в их пользу.

Прикрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной. Скрестив руки на груди, смотрю на дракона. Из мрачного, бунтующего подростка – в соблазнителя юных умов. Кто бы мог подумать.

– Это что сейчас такое было?! – громко интересуюсь я, не сводя взгляда с усмехающегося Райена.