Попаданка в разводе. Драконам не беспокоить!

Глава 5

Ждать месяц! Целых тридцать дней в этом… этом отвратительно месте! Слова почтового служащего повергли меня в глубочайшее уныние. Как я проживу это время с пустым кошельком, без единой знакомой души в этом богом забытом городишке?! Во рту пересохло, и пыль заскребла в горле. Да, это не слезы! Я просто пить захотела! Вот сейчас погрущу немного и придумаю, что делать дальше.

Я молча развернулась и вышла на улицу, под ослепительное, безжалостное солнце Капикута. Оно припекало макушку сквозь простой платок, словно желая добить меня окончательно. Холодное, липкое отчаяние собралось комком в горле, я откашлялась. Так, я же приехала в бабушкину таверну, вот и пойду туда! Прям сразу с порога и заявлю о своих правах.

Собрав остатки воли в кулак, я вернулась к тому же сонному служащему, который теперь перекладывал какие-то пожелтевшие бумажки с одной кучки в другую с суперзанятым видом.

— Извините, — мой голос прозвучал хрипло и несмело. — Не подскажете, где здесь таверна «Бешеный лось»?

Мужчина медленно, с явным нежеланием поднял на меня глаза. Его сальный затуманенный взгляд, скользнул по моему скромному запыленному платью, остановился на руках, сжатых в кулаки, и наконец уперся в лицо. Мужчина смотрел так, как будто видел впервые. И то, что видел, ему понравилось. Он плотоядно облизал губы, и я едва сдержала желание залепить ему оплеуху.

— «Бешеный лось»? — переспросил он, и в уголке его рта дрогнуло подобие усмешки. — Знаю. Я там часто… провожу время. Буду рад и тебя там увидеть.

От того, каким тоном он это сказал, меня бросило в жар. Я сжала кулаки, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда и гнева. Ой, кажется, мне не понравится то, что я увижу.

— Я... меня туда направили, сказали комнату можно снять, — выпалила я первое, что пришло в голову.

Он фыркнул и лениво махнул рукой в сторону улицы.

— Там оно, двухэтажное. Пойдешь прямо по улице и не промахнешься. Спроси кого хочешь.

Я кивком его поблагодарила и с облегчением вышла. Повернулась в указанном направлении, и сердце испуганно дрогнуло.

Да, посреди пыльной пустыни главной улицы стояло двухэтажное здание. Но это был не уютный постоялый двор с резными ставнями и цветами на окнах, каким я рисовала его в своем воображении. Нет! Передо мной был самый настоящий салун.

Деревянное, почерневшее от времени и грязи строение, которое даже на расстоянии дышало грехом и перегаром. Сквозь пыльные окна нижнего этажа ничего не было видно. Одна ставня на втором этаже оторвалась и болталась на единственной петле, словно сломанная рука. Над входом висела кривая, самодельная вывеска с нарисованным корявым лосем, больше похожим на истощенную козу с рогами. Надпись «Бешеный лось» была едва различима под слоями пыли и птичьего помета.

Это был не храм моей будущей свободы. Это была помойка. То самое место, куда герои вестернов приходят, чтобы бесславно умереть в драке или спиться насмерть.

У меня подкосились ноги. Я схватилась за пыльную коновязь у почтовой конторы, чтобы не упасть. В ушах отвратительно звенело. Хоть бы в обморок не хлопнуться! Да уж, видимо не зря бывшая владелица этого тела дарственную вместо закладки использовала.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела на «Бешеного лося». На мой «новый дом». И впервые за все время побега мне захотелось просто сесть в эту вездесущую пыль и разрыдаться.

Я шмыгнула носом, готовясь включить фонтан слез, как вдруг сквозь туман разочарования и страха, пробилась отрезвляющая мысль.

«Лукреция, ты что, совсем рехнулась? — спросил у меня внутри голос, странно похожий на мой собственный, каким он был в прошлой жизни. — Ты сейчас будешь рыдать здесь, в грязи, из-за того, что твой «замок» оказался хлевом? А помнишь бархатный голос мужа, который обсуждал, как тебя «естественнее» убрать? Помнишь вкус того отравленного шоколада, из-за которого отдала богу душа предыдущая владелица, а ты с кровати встать не могла?

Я выпрямилась, смахнула пыль с платья резким, почти яростным движением. Да, это дыра. Да, это конец света. Но это — мое убежище. Мой теперешний дом. И черт возьми, лучше быть живой владелицей вонючего салуна, чем мертвой аристократкой в склепе с титулом.

Мне некуда было идти. Не на что было жить. «Бешеный лось» был теперь единственной соломинкой, за которую я могла ухватиться. И я была готова вцепиться в нее зубами, когтями. Чем угодно!

Сделав глубокий вдох, я твердо зашагала по улице прямо к своему салуну. Да, вот так, гордо задрав голову и с улыбочкой! Я еще наведу там порядок. И цветник перед входом разобью, как мечтала! Это же мой салун, что хочу, то и делаю!

Я почти дошла до скрипучей двери, как вдруг она с грохотом распахнулась. Пахнуло скисшей брагой, потом и дешевыми женскими духами. Через мгновение из царившего внутри полумрака на солнце вывалился мужчина. Высокий, широкоплечий, в потертом, но прочном кожаном доспехе. Темные, почти черные волосы были растрепаны, а в карих, с хитринкой, глазах плескалось беззаботное веселье и изрядная доля алкоголя. Он пошатнулся, едва не задев меня, и его взгляд оценивающе скользнул по мне.

— Ого! — приятный с хрипотцой голос наждачкой прошел по моим оголенным нервам. — Какой ангел появился в нашей дыре. Или мне уже мерещиться начинает?

Он обаятельно улыбнулся, демонстрируя ровные белые зубы. В любой другой ситуации, возможно, я бы смутилась или даже нашла бы его привлекательным. Но не сейчас. Его беззаботная улыбка стала той последней каплей, которая переполнила чашу моего терпения. Вся накопленная злость, все отчаяние вырвались наружу с такой силой, что я сама себя не узнавала.

— Ангел? — мой голос прозвучал резко и визгливо. Я шагнула к нему, задирая голову, и ткнула пальцем ему в грудь, прямо в кожаную кирасу. Он с удивлением глянул на мой палец. — Вы всех первых встречный девушек так называете? Сколько там у вас в этом салуне ангелов? Пять, десять, может, целый выводок? Вы что думаете, что любая, на кого вы кинете свой пьяный взгляд, должна тут же упасть в обморок от счастья?