Попаданка в разводе. Драконам не беспокоить!

Глава 6

Я фыркнула и отвернулась от мужчины. У меня и вправду есть важные дела. Но игнорировать этого наглеца оказалось на удивление сложно. Я чувствовала его тяжелый, изучающий взгляд между лопаток. Почему он не уходит. Я потом я услышала уверенный скрип его шагов. Он шел за мной! Я резко повернулась, чтобы отправить его восвояси, но наткнулась на насмешливый взгляд и передумала. Ну, и черт с тобой!

Я с силой толкнула дверь «Бешеного лося», и меня окутала волна спертого, густого воздуха, состоящего из десятка отвратительнейших оттенков: тошнотворный запах сивухи с перегаром, сладковатый душок дешевых духов, едкий табак и непередаваемый аромат немытого человеческого тела. После ослепительного солнца я на секунду ослепла, и в ушах зазвенела оглушительная тишина, которая через мгновение разорвалась грубым гулом голосов, скрипом стульев и похабной песней, доносящейся из угла.

Когда глаза привыкли к полумраку, ужасная картина предстала во всей своей красе. В помещении горели дешевенькие свечи, потому что тусклый уличный свет едва пробивался сквозь грязные окна. Неверный, колеблющийся свет выхватывал из темноты кричаще-красные обои, когда-то бывшие бархатными, а теперь затертые до дыр и заляпанные чем-то темным.

За небольшими круглыми столиками, липкими от пролитых напитков, сидели мужики. Кто-то в потрепанных кожанках доспехах, кто-то в простых холщовых рубахах. Они играли в кости, пили из глиняных кружек и провожали глазами подавальщиц. Те курсировали посреди этого ада в коротких юбках и корсетах, едва прикрывающих их пышные формы. Улыбки девушек были уставшими и механическими, а глаза пустыми.

Какое убожество! Я, конечно, не воспитывала изысканный вкус на интерьерах браунбаркских особняков. Но и меня вил этой помойки выбил из колеи.

Я сделала шаг вперед, намереваясь найти кого-то, похожего на управляющего, но тут из тени у стены отделилась настоящая гора мышц. Вышибала, мужчина с грубо вылепленным лицом и шеей быка, преградил мне путь.

— Эй, ханжа, — хриплым простуженным голосом окликнул он. — Или ты, проповедница? В обоих случаях — марш отсюда. У нас благопристойное заведение.

Вышибала окинул мое скромное платье презрительным взглядом. Внутри все снова закипело. Благопристойное? Сейчас бы полуголых женщин и липкие от пива столы называть благопристойностью!

Я выпрямилась во весь свой немалый рост, подняла подбородок и посмотрела на него тем уничижительным, ледяным взглядом, который я отрабатывала годами офисной работы.

— Я не имею честь относиться ни к одной из этих сомнительных категорий, — произнесла я с холодной вежливостью. — И вы окажете мне услугу, если немедленно проведете меня к управляющему.

Вышибала ухмыльнулся, обнажив кривые желтые зубы, и сделал шаг ко мне, явно намереваясь взять за шиворот и вышвырнуть на улицу. Я инстинктивно отпрянула, но в этот момент сзади раздался спокойный, знакомый хриплый голос.

— Отведи ее к Эмме, Бруно.

Вышибала Бруно замер. Его налитое кровью лицо странно изменилось. Злорадная ухмылка сменилась на почтительное, даже подобострастное выражение.

— Милорд Дерек, — кивнул он. — Как скажете.

Милорд? Что? Этот пьяный оборванец в кожаном доспехе? Мозг отказывался складывать эту картинку. Но времени на раздумья не было. Бруно уже жестом показывал мне следовать за ним вглубь зала. Я бросила короткий взгляд на Дерека. Тот стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с тем же невыносимым исследовательским выражением на лице.

— Благодарю за помощь, — бросила я ему, стараясь, чтобы в голосе звучала ледяная вежливость, а не кипящее раздражение. — Теперь я не буду вас задерживать. Уверена, у вас есть более важные дела.

Он коротко и искренне рассмеялся.

— О, поверьте, сейчас нет ничего важнее, чем досмотреть это представление до конца. Продолжайте, леди-ангел, ведущая себя как разъяренная кошка. Я весь в внимании.

Я фыркнула и, гордо вскинув голову, пошла за Бруно, чувствуя, как наглый взгляд милорда Дерека жжет мне спину. Мы миновали главный зал и свернули в темный, пропахший плесенью и пивом коридор. Пыль хрустела под ногами. Бруно провел нас до лестницы, ведущей на второй этаж, и мы поднялись. Здесь было чуть чище, но не менее уныло. Он дошел до крайней двери и постучал.

— Войдите, — раздался хриплый женский голос.

Бруно распахнул дверь и отступил в сторону. Я вошла, Дерек — по пятам.

Кабинет был таким же невзрачным, как и все здесь: простой деревянный стол, заваленный бумагами, пара стульев, запыленная полка с книгами. Но за столом сидела женщина, которая никак не вписывалась в это убожество. Пожилая, с лицом, испещренным морщинами, но умными, острыми глазами цвета стали. Она была облачена в ярко-синее платье с чудовищно огромным вырезом, обнажавшим морщинистую грудь, а в ее седых волосах поблескивала безвкусная, но дорогая брошь. Она смотрела на нас с нескрываемым недовольством.

— Бруно, с какой стати ты привел их…? — начала она, но я не дала ей договорить.

Я сделала шаг вперед, к ее столу, опираясь на него пальцами, чтобы скрыть дрожь в коленях. Это был мой выход. Все или ничего.

— Наверное, потому, — сказала я четко и громко, глядя ей прямо в глаза, — что я ваша новая хозяйка. Владелица этого заведения.

В кабинете повисла гробовая тишина. Даже ухмыляющийся Дерек замер у двери, его брови поползли вверх. Эмма медленно отложила перо, которое держала в руке. Ее стальные глаза сузились, изучая меня с ног до головы с безжалостной тщательностью.

— Вот как? — наконец произнесла она, и в ее голосе послышался опасный, шипящий оттенок. — Это очень... интересное заявление. И на чем оно основано, моя дорогая?