Попаданка в разводе. Драконам не беспокоить!

Глава 7

Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Не отрывая взгляда от Эммы, я сунула руку в потайной карманчик юбки, который я сшила сама еще в особняке, предчувствуя, что документы лучше держать при себе. Пальцы наткнулись на жесткий пергамент. Я вытащила его и, стараясь, чтобы рука не дрожала, протянула Эмме через стол.

— На этом, — сказала я, и голос, к моему удивлению, прозвучал твердо. — Дарственная на право владения заведением «Бешеный лось» от моей двоюродной бабки, Франциски О’Брайен.

Эмма взяла бумагу с видом человека, принимающего подаяние. Развернула. Ее глаза, привыкшие к счетам и долговым распискам, пробежали по строчкам... и вдруг ее лицо исказилось от горечи. И тогда она начала смеяться. Это был гомерический, грудной хохот, полный отчаяния. Она смеялась так, что слезы выступили у нее на глазах, и она вытирала их уголком своего безвкусного синего платья.

— Ах ты, старая, курица Франциска! — выдохнула она, давясь смехом. — Не ожидала я от тебя такой свиньи! Вот так умудрилась и с того света нагадить. Завещала все не мне, а своей племянничке-аристократочке! А я думала, что твое благородие сдохнет в шелках и даже не вспомнит про эту дыру!

Я стояла, чувствуя себя полной идиоткой. Дерек, до сих пор молча наблюдавший у двери, вдруг шагнул вперед. С неожиданной для его грубоватой внешности осторожностью он взял пергамент из ослабевших пальцев Эммы.

— Позвольте, — мягко сказал он.

Поднес дарственную к лицу и медленно провел носом над ее поверхностью, вдыхая запах. Его выражение лица стало сосредоточенным и серьезным.

— Бумага и чернила возрастом не менее пятнадцати лет, — произнес он задумчиво. — И да... печать заверена магией. Документ подлинный. Никаких сомнений.

Я с шумом выдохнула, даже сама не заметила, как задержала дыхание. Значит, меня все-таки не надули. Эта жалкая, вонючая развалюха и впрямь была моей.

Дерек начал читать вслух, вполголоса, пробегая глазами по пожелтевшим строчкам. Он хмыкнул и поднял взгляд на Эмму.

— Эмма, как так вышло? Здесь сказано, что миссис Франциска О’Брайен передает все права на заведение «Бешеный лось» ... — он мельком глянул на документ, — ...Лукреции Мартильяк, своей двоюродной внучке. Без всяких условий и оговорок. Полное право собственности.

Эмма с раздражением отпихнула от себя кипу бумаг на столе, и они разлетелись по полу. Она откинулась на спинку кресла, и внезапно все ее напускное величие, весь этот карнавальный образ королевы салуна куда-то испарился, обнажив усталую, изможденную женщину.

— А знаешь что? Я даже рада, — глухо сказала она. — Черт с ним, с этим проклятым местом. Салун высосал из меня все соки. Все эти годы я боролась за него. Как же я устала! — Она повернулась к Дереку и утомленно продолжила: — Франциска была моей компаньонкой. Мы начинали вместе, с двумя медяками в кармане. Потом она встретила какого-то богатея и сбежала с ним. Я хотела выкупить ее долю, стала влезать в долги, но... сама попала в переплет. Крупно проигралась в кости. Пришлось продать ей и свою часть, чтобы свести концы с концами. Думала, встану на ноги — выкуплю обратно. — Она горько усмехнулась. — Не вышло. Незаметно долговое болото засасывало все глубже.

В кабинете повисло тяжелое молчание. Его нарушил только скрип кресла, когда Эмма тяжело поднялась. Она подошла к старому заржавевшему сейфу в углу, что-то повертела с привычной ловкостью и с лязгом открыла его. Эмма вытащила оттуда туго набитый кошель, потрогала его, словно прощаясь, и сунула его за пазуху, в глубь своего синего декольте. Потом снова собранная и деловая повернулась к Дереку.

— Будь другом, — сказала она уже привычным командирским тоном. — Поговори со своим кузеном. Пусть пустит меня с девочками и со всем нашим скарбом к нему в гостиницу. Ненадолго, пару недель, пока не встанем на ноги и не найдем новое место.

Тут уж я не выдержала. Чувство несправедливости, которое копилось во мне с момента моего позорного бегства из Браунбарка, наконец вырвалось наружу. Я уперла руки в боки, чувствуя, как во мне снова закипает праведный гнев. Я не позволю себя обобрать, как последнюю простушку!

— Минутку! — рявкнула я. — Собирайте свои личные вещи и вещи своих «девочек» сколько угодно. Уносите свои тряпки и безделушки! Но имущество салуна вы не имеете права забирать! Оно принадлежит заведению! Столы, стулья, посуда — все это часть «Бешеного лося»!

Мы с Эммой синхронно повернулись к Дереку, как к верховному арбитру в этом абсурдном споре. Тот снова развернул дарственную, его темные и насмешливые глаза пробежали по тексту.

— Она права, Эмма, — произнес он без особых эмоций. — Здесь четко указано: «заведение со всей обстановкой, инвентарем, посудой и прочими материальными активами». Так что да, эти липкие столы и расшатанные стулья — теперь ее законная добыча.

Эмма выругалась так грязно и виртуозно, что я, покраснела до корней волос.

— Пока ты тратишь воздух на столь поэтичные тирады, могла бы уже договориться с моим кузеном, — невозмутимо заметил Дерек, поправляя перевязь меча. — Он человек занятой.

Эмма с силой плюнула на пол, чуть не попав мне на туфлю, грубо оттолкнула с дороги и выскочила в коридор.

— Бруно! Гарри! Все сюда! — проревела она, и ее голос прокатился по всему салуну. — Подъем! Собираемся! Берите все, что можем унести!

Началась суета, больше похожая на разграбление осажденного города. Эмма, девицы, вышибала Бруно, бармен и повар носились по салуну, как угорелые, сгребая в узлы и ящики все, что плохо лежало. И тут я увидела нечто поразительное, что заставило меня на мгновение забыть о ярости. Бруно попытался вынести один из столов, но стоило ему переступить порог главного зала, как стол будто наткнулся на невидимую, упругую стену. Он зависал в воздухе, а могучие мышцы вышибалы без толку напрягались от натуги. Его лицо побагровело. Магия, что скрепляла дарственную, не позволяла вынести основное имущество. Столы, стулья, сама барная стойка, тяжелые медные котлы на кухне — все это было намертво привязано к месту магическим заклятьем, поставленным, вероятно, еще Франциской.