Попаданка в разводе. Драконам не беспокоить!

Глава 16

На истеричные крики черноволосой женщины из лавки вышел Томас Уитли, бледный и растерянный. В его испуганных глазах я прочла всё: он узнал истеричку, та скорее всего была его женой, и сейчас он просто хотел выгнать меня и закончить скандал.

И тут до меня дошло. Женщина не могла слышать за домом моего пения, значит это была не спонтанная вспышка гнева, а спланированная акция. Женщина просто нашла повод — мою безобидную песенку, и теперь использовала ее как таран.

— Ты что, с ума сошла, петь такое при всех? — визжала она, тряся костлявым пальцем. Ее лицо, и без того некрасивое, исказилось злобой. — Это же позорные, салунные песни! Значит, и намерения у тебя такие же, гнилые! И чтобы ноги твоей тут больше не было! Слышишь? Ни ты, ни твои гроши нам не нужны!

Томас смотрел в землю, молчаливо подтверждая своей покорностью каждое ее слово. Я стояла, чувствуя, как жар стыда и ярости сменяется ледяным спокойствием. Все. Ни убеждать их, не доказывать ничего не буду. Да и дел больше с ними вести не стоит. И дело не в молоке. Дело в принципе.

Я не сказала ни слова. Просто развернулась и пошла прочь, ощущая на спине их ненавидящий и трусливый взгляды.

Расстроенная, но не сломленная, я подумала так ли мне нужно молоко. Нужно! Как я буду сырники делать и молочные каши. И вообще! Буду поискать новых поставщиков! Когда закрывается одна дверь, обязательно открывается другая. Раз Уитли отказался, найду другого, кто держит коров. Это же маленьких городок, где половина людей работает в шахтах, а другая занимается хозяйством. Я прошлась по прилегающим к улице переулкам. Почти в каждом дворе виднелись кривоватые, а где-то и добротные сараи, откуда доносилось мычание и сладковато-кислый запах навоза. Да, коровы были почти в каждом доме.

Набравшись духу, я начала обход. Первым был двор с аккуратно подметенным крылечком. Мне открыла дородная хозяйка.

— Здравствуйте, — начала я с самой обаятельной улыбкой. — Я открываю новую таверну в городе, и мне нужны регулярные поставки свежего молока. Может, у вас есть излишки?

Женщина молча посмотрела на меня, потом на мое платье, и испуганно опустила взгляд.

— Молоко? Нету. Все самим надо, — буркнула она и захлопнула дверь прямо перед моим носом.

Во втором доме, где во дворе носились несколько ребятишек, хозяин, коренастый мужик в замасленной жилетке, выслушал меня, почесал затылок и сказал:

— Да дело-то не в молоке, барышня. Дело в том, что мы с Уитли в одной артели. Негоже мне у него клиентов перебивать. Не по-соседски.

В третьем меня вообще не стали слушать, махнув рукой: «Не до жиру, самим бы прожить!». В четвертом — начали говорить, что молоко нынче дорого, а у них своя большая семья. Отговорки были надуманные, но и оспорить их я не могла. Такое ощущение, что я попала в заколдованное место, где очень сильно не любили чужаков. Кошмар! Думаю, тут даже платье, которое мы с Дереком заказали, не поможет. Интересно, как он сам вписывался в местное общество. Надо будет его расспросить, возьму парочку мастер-классов.

Жара к полудню стала невыносимой. Воздух звенел от зноя, пыль щипала глаза. Желудок ныл от голода. Я уже жалела, что не позавтракала. Миссия, которую я планировала завершить за пару часов все никак не заканчивалась.

Обессиленная, я прислонилась к стволу старого вяза на окраине Капикута и закрыла глаза. Поражения признавать не хотелось, но оно все же случилось. Теперь я боялась, как бы мясник не отказался со мной работать. Эх, нужно было изначально идти с Дереком. Дождаться, когда у него появиться свободное время. Может быть потом я смогла бы и одна ходить, когда бы поняли, что он со мной за одно. Но что уж теперь. Я вздохнула и открыла глаза, собираясь через весь город тащиться обратно к нему в гостиницу.

И тут у края дороги я увидела тощую, как прутик, старушку в выцветшем платье и платке. Она сидела на валуне в тени огромной липы и наблюдала за единственной тощей козой, щипавшей чахлую траву. Отчаяние делает смелым. Я подошла.

— Можно присесть? — спросила я, едва шевеля пересохшими губами.

Старушка медленно повернула ко мне лицо, испещренное морщинами.

— Садись, — буркнула она. — Места хватает.

Я опустилась на камень, чувствуя его прохладу сквозь ткань платья.

— Спасибо. Жара сегодня…

— Жара как жара. Летом здесь всегда так, — отрезала старуха. — А ты не такое уж чудовище, как мне Катерина Нумбри расписывала.

Слова прозвучали так неожиданно, что я онемела.

— Что? Катерина… Нумбри?

— Ага, — старушка хмыкнула. — Глава нашего, так сказать, дамского совета. Бегает, суетится, всем рассказывает, какая ты страшная: салун хочешь на игорный дом поменять, мужиков в долговую яму заманить, семьи разорить. Вот все и шарахаются. Кто с чудовищем дело иметь захочет?

Вот оно что! А я-то думала! Это уже не просто слухи, а целенаправленная кампания.

— Но это же неправда! — вырвалось у меня, и голос дрогнул от обиды. — Я хочу открыть трактир! Чтобы люди могли вкусно поесть и пообщаться! Кондитерскую вот хотела…

Старушка покивала, сверкнула хитрющими глазами.

— Верю. Только больше никто не поверит. Катерину здесь уважают, а ты никто. Уезжай в городок побольше детка, не будет тебе здесь счастья.

Я нахмурилась. Еще чего! Никуда я не поеду!

Я скомканно попрощалась со старушкой и, подгоняемая злостью, пошла к «Серебряному колокольчику». Надеюсь, мы сможем с Дереком придумать, как победить в этой информационной войне, которую я проигрывала, даже не зная, что воюю.

Подойдя к гостинице, я уже не думала о гордости. Я думала о том, как объяснить ему масштаб катастрофы. И тут, проходя мимо открытого настежь окна гостиничного ресторана, я услышала голоса. Женский — визгливый, взвинченный, и знакомый успокаивающий Дерека.

Я замерла, прижавшись к горячей деревянной стене. Я не собиралась подслушивать, просто хотела понять, с кем он говорит.

— …просто не понимаю, милорд, как вы можете допустить такое! — несся из окна истеричный визг. — Рядом с приличными домами! Игорный притон! Это же конец всему! Наши мужья, наши сыновья…