Попаданка в тело черной вдовы. Замуж не предлагать!

Глава 2

Сначала был холод.
Потом — звук.
Глухой, металлический, будто кто-то спорил под водой.

— Вы убили её?! — голос резкий, возмущенный, как удар.
— Она сама… — другой, низкий, раздраженный.
— Это не оправдание, лорд Алрик! Его Величество приказал — живой!

Я дёрнулась. Воздух ворвался в грудь, словно впервые за век. Глаза открылись сами собой — и мир хлынул обратно.

Я лежала на холодных плитах. Надо мной факелы, клубы дыма, чьи-то сапоги и кусочек ночного неба.
Плечо болело, в горле — пыль.
Похоже, казнь прошла… не совсем по плану.

Я медленно повернула голову.
Передо мной стоял мужчина в плаще с серебряной вышивкой и гербом на груди — посланец, не иначе. Он держал в руке свиток, а лицо у него было такое, будто он только что прошёл через ад и теперь собирается устроить его здесь.

Рядом, на шаг ближе, — лорд Алрик Мортис.
Живой символ раздражения и контроля.
Он смотрел на меня сверху вниз, холодно, без тени удивления.

— Притворщица, — процедил он тихо, но отчётливо. — Решила со смертью поиграть.

Я моргнула. Горло пересохло. Хотела сказать, что вообще-то не собиралась играть — просто умереть спокойно, как положено, — но язык не слушался.

Посланец резко повернулся к нему:
— Её нельзя было трогать! Приказ короля был ясен — живой!
Алрик приподнял бровь:
— Полагаю, вы видите, что она, к сожалению, жива.

Посланец сжал губы, будто проглотил ругательство, и развернул свиток.
Голос у него был громкий, натренированный, он перекрыл даже потрескивание факелов:

— «По личному приказу Его Величества, немедленно остановить исполнение приговора вдове лорда Тарена Мортиса, госпоже Вэлане Мортис.
Названную доставить во дворец живой и невредимой для допроса и осмотра. Ответственным за исполнение назначается лорд Алрик Мортис.»

Во дворе повисла тишина.
Кто-то нервно кашлянул, кто-то выронил копьё.
Палач, побелев, уронил топор, и звук удара эхом прокатился по камню.

А я, все еще лежа на холодных плитах, подумала:

«Вот это да. Только что была покойницей — и вдруг стала королевской собственностью. Карьерный рост, так сказать.»

— Королевский приказ, — повторил посланец, будто Алрик мог быть глухим. — За невыполнение — кара без права оправдания.
Алрик медленно выпрямился. Плечи широкие, плащ с гербом рода тёмно-красный, лицо — маска.
— Передайте Его Величеству, — сказал он ровно, — что его интересы приняты к сведению. Но вдова должна отвечать за свои поступки.
— Отвечать она будет перед королем, не перед вами, — отрезал посланец.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В воздухе будто похолодало.
Потом Алрик коротко кивнул.
— Хорошо. Я сам отвезу её во дворец. И прослежу, чтобы доехала живой. Хотя, если честно, не уверен, что это в её интересах.

Я приподнялась на локтях, чувствуя, как камень подо мной влажный и ледяной.
— Не утруждайтесь, — прохрипела я. — Если всё это ради моего комфорта, можно было просто не поднимать топор.

Ни один из мужчин не ответил, но я уловила, как у Алрика дрогнул уголок губ — то ли от злости, то ли от едва заметной усмешки.

Алрик повернулся к стражникам:
— Подготовить карету. Мы выезжаем немедленно.

Те коротко кивнули, двое поспешили к воротам. Посланец свернул свиток, убрал его в тубус и отошёл в сторону, давая пройти.

Я попыталась подняться. Голова гудела, ноги дрожали, но я упрямо выпрямилась.
— Прекрасно, — сказала я сипло. — Только дайте знать, когда начнётся приём у короля. Я бы выбрала что-нибудь менее… кровавое.

Алрик посмотрел на меня спокойно, почти равнодушно, но в уголках губ мелькнуло что-то похожее на усмешку.
— В дороге у тебя будет время привести себя в порядок, госпожа Мортис, — произнес он холодно. — И вспомнить, как разговаривать с теми, кто тебя ещё не казнил.

Он развернулся и направился к воротам.
Я проводила его взглядом и подумала:

“Кажется, у этого мужчины отличное чувство такта. Просто его кто-то похоронил вместе с братом.”

Факелы мерцали на ветру, освещая двор, где еще недавно собирались смотреть казнь.
Теперь всё стихло. Только шорох шагов, приглушённые приказы и запах мокрого камня.

— Посадите госпожу Мортис в карету, — произнёс Алрик ровно. — Сопровождение — одна служанка.
Посланец кивнул, не глядя на меня.

Двое стражников подхватили меня под локти — аккуратно, будто опасались, что я рассыплюсь, если приложить силу.
Карета стояла у ворот — черная, лакированная, с гербом рода на дверце.
Она распахнулась, и на свет выглянула молодая женщина в сером платье — простое лицо, испуганные глаза. Служанка.

Я споткнулась о подол, но она быстро подхватила меня за руку и помогла забраться внутрь.
В карете пахло кожей, воском и чем-то пряным — может, лавандой, может, страхом.

— Осторожнее, миледи, — шепнула она.

Снаружи раздалось короткое:
— Трогаемся.

Колеса заскрипели по гравию.
Я опустилась на мягкое сиденье, чувствуя, как мир за окном медленно отступает.

Только теперь я поняла: жива.
И, кажется, это не облегчение.

Дорога быстро стала мягким, ритмичным гулом под колёсами.
Снаружи слышались редкие окрики, но внутри кареты было тихо, будто звук туда просто не доходил.

Служанка сидела напротив, не поднимая глаз. Пальцы нервно теребили подол, и от этого в тишине слышалось только легкое шуршание ткани.
Потом она осторожно заговорила:
— Миледи... может, хотите привести себя в порядок?

Я машинально взглянула на неё — и она поспешно протянула небольшое овальное зеркальце в серебряной оправе.

Я взяла его, больше чтобы отвлечься, чем из интереса.
Но когда подняла — всё внутри похолодело.

На меня смотрела чужая женщина.
Не просто незнакомка — отражение, в котором не было меня.
Высокие скулы, бледная кожа, глаза слишком темные, будто под слоем стекла, и губы, тонкие, но правильные, без привычной асимметрии.
Совершенство, вылепленное холодом.