Попаданка в злодейку. Жатва императора

3

Браво, Мариночка, браво! Соврала про возлюбленного, а теперь даже паршивого имени придумать не можешь. Стратег от бога. Я лихорадочно копалась в пустой памяти Селесты, пытаясь выудить хоть одно мужское имя. Конюх? Садовник? Сын лавочника? Тишина. Эта девушка жила в такой стерильной клетке, что о тайных романах не могло быть и речи.

Я вляпалась. Глупо и бездарно.

Дэонар молчал, и это молчание било по нервам. Он не торопил, не требовал ответа. Он просто смотрел. И этим своим тяжелым, ледяным взглядом словно препарировал мою душу, выискивая все крупицы лжи. Когда я уже была готова от напряжения закричать, он вдруг откинулся на спинку сиденья, разрывая зрительный контакт.

— Неважно, — его голос прозвучал обманчиво-спокойно. — У нас впереди вся наша жизнь. Уверен, однажды ты сама захочешь рассказать мне, почему так отчаянно пыталась избежать этого брака.

«Ага, жди», — мысленно огрызнулась я, отворачиваясь к окну. — «Как только рак на горе свистнет, так сразу и расскажу. Если раньше не грохнут».

За стеклом проплывал унылый пейзаж: темные поля, редкие огоньки в крестьянских домишках да кривая лента дороги в призрачном свете луны. Красиво, наверное. Если не чувствуешь себя узницей, которую везут в личную темницу.

План побега. Мне отчаянно нужен был план. Но откуда ему взяться? Дэонар не тот человек, который оставит жену без присмотра. А если и получится сбежать — куда? Я здесь никто. Без денег, без знакомых, без малейшего понятия о географии этого мира. Это в моей прошлой жизни можно было вызвать такси. Здесь же я заблужусь в трех соснах и замерзну в первой же канаве.

Память услужливо подкинула воспоминания о последних днях в заточении. О том, как «мамаша» Селесты, захлебываясь от восторга, расписывала «великую честь» быть живым инкубатором для наследников и красивой мебелью на приемах. А потом был Вэйзер. Три дня он методично выбивал из меня покорность, требуя сотрудничать с какими-то «союзниками» при дворе. Он не говорил «заговор», трус. Он говорил «помощь в правильном понимании ситуации».

Я прекрасно понимала, что это значит. Двор — змеиное гнездо. И я окажусь прямо в его центре. Между теми, кто хочет использовать меня против императора, и самим императором.

Слишком многого они все хотят от тела Селесты Грандэ. И никому нет дела до того, кто внутри.

Но они жестоко ошибаются. Они изучали с рождения тихую, забитую аристократку. Они не знают меня. И это будет их самой большой ошибкой.

Карета подпрыгнула на ухабе, и я не сдержала болезненного вскрика. Дэонар бросил на меня короткий взгляд, но промолчал. Время тянулось, как патока. Я уже начала клевать носом, убаюканная мерным покачиванием, когда мы наконец остановились.

За окном виднелось захудалое двухэтажное здание. Вывеска «Постоялый двор» жалобно скрипела на ветру.

— Переночуем здесь, — констатировал Дэонар.

Я огляделась. Тьма, поле, и больше ни черта. Идеальное место, чтобы никто не нашел мой заблудившийся в побеге труп.

Император вышел первым и подал мне руку. Я нехотя приняла ее — ноги затекли, а самостоятельно выкарабкаться из кареты в этом пыточном платье было бы проблематично. Хозяин, заискивающе кланяясь, проводил нас на второй этаж. Лестница стала для меня персональным адом. Тяжелый подол путался в ногах, фата закрывала обзор, а каждое движение отдавалось болью в ребрах.

В какой-то момент Дэонар, очевидно, устав от моего черепашьего темпа, просто подхватил меня на руки. Быстро, властно, словно я была не человеком, а мешком с картошкой. Его руки показались стальными тисками.

Я уже открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о таком самоуправстве, но короткое, злое «тс-с» заставило меня захлопнуть его.

Он внес меня в номер и, не опуская на пол, приказал хозяину приготовить ванну. Когда за трактирщиком закрылась дверь, и мы остались одни, я не выдержала.

— Может, все-таки поставите меня? — голос прозвучал на удивление твердо.

Дэонар медленно перевел на меня взгляд, но ставить на пол не торопился.

— Надо же. Мы умеем разговаривать, — в его глазах блеснул опасный огонек.