Попаданка в злодейку. Жатва императора

4

Он не сразу опустил меня. Мгновение он просто держал меня на руках, разглядывая мое лицо с таким пристальным вниманием, словно пытался прочесть на нем все мои секреты. А затем медленно, с выверенной аккуратностью, поставил на пол. Мои ноги коснулись холодных досок, и я почувствовала, как тяжелое платье осело вокруг меня, словно кандалы.

Дэонар отступил на шаг, но взгляда не отвел.

— Мне нравятся твои глаза, — произнес он тихо, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация неоспоримого, почти тревожного факта.

Я опешила. У меня половина лица — один сплошной синяк, а он про глаза? Что за издевательство? Но что-то в его тоне подсказывало, что речь не о красоте.

За все время в этом теле я ни разу не видела своего отражения. Было не до того. Я огляделась и заметила у стены большое, в полный рост, зеркало в потемневшей от времени раме. Ноги сами понесли меня к нему.

И я замерла.

Господи.

Из зеркальной глубины на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Волосы — не платиновые, не седые, а именно ослепительно-белые, как первый снег в свете зимнего солнца. Они были собраны в высокую, слегка растрепавшуюся прическу, открывая длинную шею и точеное, аристократически-бледное лицо. Высокие скулы, прямой нос, упрямо сжатые полные губы... Даже синяк на скуле и ссадина на губе не могли испортить эту холодную, отстраненную красоту.

Но глаза...

Боже мой, глаза.

Гетерохромия. Один — пронзительно-голубой, цвета чистого льда под полуденным солнцем. Другой — ярко-желтый, словно вокруг зрачка застыло расплавленное золото. Они смотрели на меня из зазеркалья, и от этого взгляда по спине пробежал холодок. В них было что-то нечеловеческое, словно они видели изнанку мира.

Теперь я поняла, что имел в виду Дэонар. Такие глаза невозможно забыть. Даже если захочешь.

— Будто впервые видишь, — его голос за спиной прозвучал насмешливо.

Я резко обернулась. Он стоял, скрестив руки на груди, и в его взгляде читался хищный интерес.

— Свое лицо в таком состоянии — действительно впервые, — отчеканила я, вкладывая в ложь всю крупицу убедительности, на которую была способна.

Дэонар медленно подошел ближе. Протянул руку и осторожно, почти невесомо, коснулся пальцами моей щеки, обходя синяк. От этого прикосновения кожа под его пальцами вспыхнула. Не от боли. От чего-то другого... Этот мужчина был угрозой. Не только как император, но и как... мужчина.

— Ему оторвут руки. Медленно, — тихо пообещал он, и от ледяного спокойствия в его голосе у меня по спине пробежали мурашки.

Я отшатнулась, разрывая контакт.

— Устала? — спросил он, опуская руку.

Еще бы. Я была вымотана до предела. Хотелось просто провалиться в небытие, чтобы не думать ни о нем, ни о заговорах, ни о том, в какой кошмар я угодила. Я молча кивнула.

— Тогда ванна. И отдых, — он развернулся и направился к двери, очевидно, ведущей в ванную комнату.

Я смотрела ему в спину, и у меня в голове пронеслась паническая мысль.

— Вместе? — вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его остановить.

Он замер у двери. Медленно обернулся и смерил меня таким взглядом, каким, наверное, смотрят на неразумное дитя. Взглядом, в котором смешались снисхождение и откровенная насмешка.

— У тебя есть возражения, жена?

«Еще какие!» — мысленно взвыла я, а взгляд метнулся к тяжелой вазе на тумбочке. Если огреть его этой штукой, меня сразу казнят? Или все-таки учтут мой новый статус?

Дэонар проследил за моим взглядом и криво усмехнулся, будто прочитал мои мысли.

— У тебя пять минут, — бросил он и скрылся за дверью.

Твою мать!