Попаданка в злодейку. Жатва императора

10

Дэонар отошел от окна, и на его лице застыло выражение человека, которому до смерти надоело объяснять очевидное первокласснику.

— Пора спать, — констатировал он. — Завтра будет долгий день.

Мой взгляд невольно метнулся к кровати. Она занимала половину комнаты, доминируя над пространством. Огромная, из темного, почти черного дерева, с резными столбиками, уходящими в полумрак потолка. Это было не ложе, а трон. Или алтарь для жертвоприношений.

— Я прекрасно обойдусь креслом, — отчеканила я, кивнув на массивное кожаное кресло у камина.

— Нет, — отрезал он. — Не обойдешься.

— Почему же? — я медленно поднялась из-за стола, принимая боевую стойку. — Кресло выглядит вполне удобным. Я, знаете ли, не избалована роскошью.

Дэонар медленно, с ленивой грацией хищника, повернулся ко мне. Тени от камина плясали на его лице, то погружая его черты во мрак, то выхватывая из темноты острые скулы и жесткую линию подбородка.

— Потому что ты моя жена, Селеста. А жены спят в одной кровати со своими мужьями.

— А мужья иногда вспоминают о таком понятии, как деликатность, — парировала я, чувствуя, как внутри закипает злой азарт.

— Деликатность? — он криво усмехнулся. — Ты хочешь деликатности?

— Я хочу, чтобы ты вел себя как разумный человек, а не как пещерный тиран.

— Разумный муж не позволит своей жене ночевать в кресле в первую брачную ночь.

Брачная ночь. Он произнес это так буднично, будто обсуждал погоду, но слова повисли в воздухе, тяжелые и липкие, как паутина.

— Тогда спи на полу, — предложила я. — Будь разумным мужем.

Его глаза опасно сузились.

— Я не сплю на полу. Так что у нас два варианта: либо ты идешь в кровать добровольно, либо я тебя туда отношу. Выбирай.

В комнате стало тихо. Слышно было лишь, как потрескивают дрова в камине да завывает ветер за окном.

— Есть третий вариант, — я скрестила руки на груди, вкладывая в этот жест все свое упрямство. — Ты оставляешь меня в покое.

— Такого варианта не существует.

— Существует.

— Нет.

Мы буравили друг друга взглядами, и воздух между нами, казалось, звенел от напряжения. Я чувствовала, как по спине ползет холодок, но держалась. Не отступлю. Ни на шаг.

Дэонар двинулся ко мне. Медленно, не сводя глаз, словно хищник, загоняющий добычу. В его золотом зрачке плескалась тьма.

— Селеста, — его голос упал до тихого, угрожающего шепота. — Не испытывай мое терпение.

Я сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.

— А если испытаю?

Он остановился в шаге от меня. Воздух вокруг него, казалось, сгустился, стал тяжелым, давящим.

— Тогда ты об этом очень сильно пожалеешь, — прошептал он.

И в следующую секунду он сорвался с места.

Я не успела даже вскрикнуть. Все произошло молниеносно. Его руки подхватили меня, одна под коленями, другая — стальным обручем — за спину, и я оказалась прижата к его твердой, горячей груди.

— Отпусти! — зашипела я, упираясь ладонями в его плечи и пытаясь вырваться. Тщетно. Его хватка была железной. — Сейчас же отпусти меня!

Он молчал. Он просто нес меня к кровати, будто я была не человеком, а трофеем. Я молотила его кулаками по груди, пыталась лягнуть, укусить — безрезультатно.

— Псих! Тиран! Ненавижу! — выкрикивала я, захлебываясь от ярости и бессилия.

Он швырнул меня на кровать. Мягкий матрас пружинисто принял мое тело, но я тут же, как кошка, перевернулась, собираясь вскочить. Не успела. Одним резким движением он сорвал с кровати тяжелое шерстяное одеяло и туго спеленал меня до самой шеи, оставив снаружи только голову.

— Ты что творишь?! — зашипела я, извиваясь в шерстяных тисках и пытаясь освободить хотя бы руки.

— Угомонись, — бросил он, и я почувствовала, как он ловко и туго заворачивает меня в одеяло, превращая в беспомощный кокон.

— Не угомонюсь! Слышишь?! Никогда!

Движение прекратилось. Он замер, и я, задыхаясь, почувствовала, как его рука легла мне на голову, а пальцы властно, но без боли, сжались на волосах.

— Если ты не замолчишь, — его голос прозвучал тихо, но от этого шепота у меня кровь застыла в жилах, — я разверну тебя, привяжу твои руки к изголовью, а ноги — к столбам кровати. Это будет очень уязвимая и унизительная поза, Селеста. И тогда, обещаю, ни о какой деликатности речи уже не пойдет.

Я замерла, перестав дышать. В наступившей тишине был слышен только треск огня в камине.

— Выбор за тобой, — добавил он так же тихо. — Либо ты лежишь спокойно, либо я делаю то, что обещал.