Попаданка вне плана. Академия Найтфолл

13.3

Мы шли обратно в Академию молча. Даже лес, обычно шуршащий и щебечущий, будто затаился. Только сова кружила где-то высоко над кронами деревьев, периодически вылетая вперёд, как будто проверяла путь. Дэмиан шагал чуть впереди меня, руки в карманах, голова опущена. Мне казалось, он всё ещё мысленно там, у домика, рядом с проклятым Орденом Хранителей и их ядовитыми словами. Но кое-что грызло меня изнутри, и я не выдержала.

— Дэмиан… — Я догнала его, коснулась локтя. — Твоя сестра… Изабель. То, что сказал Адриан… Это правда?

Он остановился. Мгновение постоял, будто собираясь с мыслями, потом кивнул и устало опёрся плечом на ствол ближайшего дерева. Я впервые видела, как он теряет ту холодную выдержку, с которой обычно носится, как с боевым мечом.

— Мне было четырнадцать, ей — восемнадцать, — начал он, глядя куда-то в темноту между деревьями. — Мы с ней были неразлучны. Изабель... Она была настоящим светом. Весёлая, дерзкая, упрямая. Всегда первая в каждой драке и последняя, кто сдаётся. Отец злился на неё за это, а мать тайком улыбалась.

Он на секунду усмехнулся, но в этой усмешке не было радости.

— Она встречалась с одним парнем. Нейт. Местный юноша, не из магической семьи. Родители были против — мол, он потащит её вниз, испортит будущее. Мы тогда жили недалеко от северных холмов, где раньше было древнее пристанище магов. Все знали, что место опасное, разрушенное. И поговаривали, что там до сих пор происходят какие-то магические вспышки неизвестного характера. А нам, конечно же, только скажи нет — туда и побежим.

Он замолчал. Я уже ничего не спрашивала, просто слушала. Дэмиан говорил негромко, но каждое слово будто резало по сердцу.

— Мы с Изабель пошли туда ночью. Она хотела показать мне кое-что, о чем прочитала в каком-то старом свитке. Какое-то заклинание перехода. Оно было незавершённым, части текста были стерты, но ей казалось, что это безопасно. Мы встали у круга, она произнесла слова... и тогда открылось нечто. Воронка. Живая. Мерцающая. Яркая, как северное сияние, и страшная до чертиков. Я помню, как кричал, чтобы она отошла. Но она не слышала. Или не хотела. Подошла ближе... и всё. Её просто не стало. Я не успел даже шаг сделать.

Он замер. Лес молчал вместе с ним. Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Ты ведь тогда был один? — прошептала я.

— Да. Никто не поверил. Сказали, что она сбежала. Что я придумал всё это. Нейт исчез за день до этого. Слухи поползли сразу. Что она сбежала с ним. Что мы всё подстроили. А я... я клялся, что видел, как её забрало заклинание. Что чувствовал, как воздух содрогнулся. Но…

Он пожал плечами, но я видела, как сжаты у него кулаки.

— Тогда… — Я сглотнула. — Тогда в ту ночь, когда я у тебя ночевала... ты ведь звал её. Я слышала, как ты повторял ее имя.

Он медленно кивнул.

— Я понял это, как только ты меня разбудила. Иногда мне снится тот момент. Как будто я всё ещё могу успеть. Схватить её за руку. Знаешь, в каком-то сне я даже спас её. Мы идём по дороге домой, смеёмся, и от нее пахнет ее любимыми духами с запахом лаванды. А потом просыпаюсь... и всё возвращается.

Я не знала, что сказать. Мы продолжили путь молча, и лишь где-то на полпути я осмелилась спросить:

— А Сердце Винтарра... Оно может помочь?

— Я не знаю точно, — сказал он. — Но если оно действительно восстановит магический узел, то, возможно, магия станет сильнее. Возможно, подобные разрушительные для мира заклинания потеряют свою силу. И ловушки — вроде той воронки — распадутся. Тогда… тогда надежда все еще есть.

Его голос дрогнул, но он сразу выпрямился, будто пытался сдержать себя, не показывать слабость.

Я выдохнула.

— Ну, тогда нам с тобой точно стоит вернуть этот камень. Ради Изабель. И ради всех, кто потерял что-то, когда камень украли... или кого-то.

Он посмотрел на меня и вдруг впервые за всё последнее время слегка улыбнулся. Совсем чуть-чуть, но в этой улыбке было столько благодарности, что у меня подогнулись колени.

И вот тогда я осознала — теперь я не просто Брайар. Я — часть этой истории. Я здесь не случайно. И, возможно, у нас обоих появился шанс изменить то, что, казалось бы, изменить уже нельзя.