Попаданка заговор французской короны.

Глава 1.

ГЛАВА 1

Голова болела не так, как после удара. Она болела иначе — глубоко, глухо, словно внутри черепа кто-то осторожно, но настойчиво переворачивал ящики с воспоминаниями, путая старые с новыми. Изабелла лежала неподвижно, не открывая глаз, и прислушивалась к телу. Тело было чужим. Это ощущение не пугало — оно раздражало. Как плохо подогнанный костюм: вроде сидит, но тянет, жмёт и совершенно не радует.

Запахи были первыми, что выдало место. Не больница. Не улица. Не её квартира. Пахло холодным камнем, пылью, старым деревом и ещё чем-то сладковато-металлическим, как в антикварных лавках или в старых винных подвалах. Изабелла медленно вдохнула, потом так же медленно выдохнула и только после этого открыла глаза.

Потолок был высок. Настолько, что взгляд терялся в полумраке. Каменные своды, массивные балки, свет откуда-то сбоку — не резкий, не электрический. Она перевела взгляд ниже и увидела лестницу. Широкую, тяжёлую, каменную, с потёртыми ступенями. Лестницу, с которой, судя по всему, она и свалилась.

— Мадам… вы слышите меня?

Голос был рядом. Мужской. Спокойный, без паники, но с явной тревогой. Изабелла повернула голову — движение далось чуть тяжелее, чем ожидалось — и посмотрела на человека, который сидел на корточках рядом с ней.

Он был… интересным. Нет, не просто красивым — к этому слову она относилась скептически. Он был из тех мужчин, которых замечаешь не сразу, но потом ловишь себя на том, что смотришь дольше, чем нужно. Высокий, стройный, в тёмной одежде странного кроя, но сидела она на нём безупречно. Волосы тёмные, аккуратно убранные, лицо — молодое, но не мальчишеское. Глаза внимательные, серо-карие, с тем выражением, которое бывает у людей, привыкших наблюдать и запоминать.

— Если вы сейчас спросите, живы ли мы, — произнесла Изабелла хрипло, — я отвечу, что да… но с оговорками.

Он вздрогнул. Совсем чуть-чуть. Потом улыбнулся — сдержанно, с облегчением.

— Слава Богу. Вы упали с лестницы, мадам. Я нашёл вас внизу. Вы ударились… довольно сильно. Прикажете вызвать доктора? Или лекаря?

«Лекаря», — отметила она мысленно. Не врача. Уже интересно.

Изабелла попыталась приподняться, но тело отозвалось слабостью. Он тут же подхватил её под плечи — аккуратно, без фамильярности, но уверенно.

— Пока не надо, — сказала она, опираясь на его руку. — Давайте сначала разберёмся… где я и что вообще происходит.

Он нахмурился.

— Вы… не помните?

Она посмотрела на него прямо, не отводя взгляда.

— Скажем так, — спокойно ответила она, — у меня ощущение, что я очень сильно ударилась головой. А значит, сейчас мне нужно, чтобы кто-то умный и вежливый объяснил мне очевидные вещи. Вы как раз подходите.

Он замер на секунду, потом кивнул.

— Конечно, мадам. Я — Луи Арман. Ваш секретарь.

«О-па», — подумала Изабелла.
Вдова. Богатая. И с секретарём. Жизнь умеет шутить.

Её провели в покои — просторные, но… унылые. Камень, тёмное дерево, тяжёлая мебель, будто здесь боялись лишний раз потратиться на свет и цвет. Всё было добротным, но лишённым жизни. Экономным. Серым.

Она села в кресло и впервые внимательно посмотрела на свои руки. Маникюр был. Аккуратный, старомодный. Но кожа… сухая, морщинистая, словно ей не сорок два, а все шестьдесят. Лицо в зеркале подтвердило опасения: усталое, сероватое, с глубокими складками у рта и глаз. Неухоженное. Запущенное.

Изабелла медленно выдохнула.

— Луи, — сказала она, не глядя на него, — если я вдруг начну задавать глупые вопросы, не пугайтесь. Считайте, что это временно.

— Как прикажете, мадам, — ответил он. И она заметила: смотрит внимательнее, чем раньше.

— Для начала… — она оглядела комнату. — Я дома?

— В вашем поместье, мадам. Вы не любите двор и редко туда выезжаете.

— Уже начинаю понимать почему. Хорошо. А теперь скажите мне… — она подняла на него глаза и позволила себе чуть ироничную улыбку. — …что у нас здесь вообще происходит?

Он рассказал. Коротко, чётко, без лишних эмоций. Она — вдова. Детей нет. Родственников — тоже. Очень богата. Очень… экономна. Любит сама спускаться в подвалы, в казну, где хранятся деньги, украшения, ткани. Делает это каждый день. Сегодня — запозднилась. Он пошёл проверить и нашёл её внизу лестницы.

— Понятно, — сказала Изабелла. — Значит, я — местный Кощей.

Он не понял шутки, но улыбнулся вежливо.

— Есть хотите? — неожиданно спросила она.

— Разумеется, мадам. Я прикажу накрыть…

— Нет-нет, — перебила она. — Просто принесите, что у нас обычно подают.

Через четверть часа перед ней поставили миску с чем-то зелёным, мутным и подозрительно пахнущим.

Изабелла попробовала ложку — и поморщилась.

— Луи… — медленно сказала она. — Это что?

— Ваш любимый суп, мадам. Из трав. Экономно и полезно.

— Это не суп, — отрезала она. — Это будяк, который мешает расти в саду. Кто это ел добровольно?

Он растерялся.

Она встала.

— Пойдёмте на кухню.

Кухня была просторной, но такой же серой. Кухарка и поварята смотрели на неё, как на привидение, когда она закатала рукава и взяла нож.

— Картофель есть? — спросила она.

— Да, мадам…

— Грибы?

— Немного…

— Рыба?

— Семья садовника сегодня ловила… принесут.

— Отлично.

Она готовила молча, уверенно, с тем спокойствием, которое бывает у человека, знающего, что он делает. Картофель с грибами, простая рыба на огне. Запахи быстро изменили атмосферу кухни.

Когда она села есть прямо там, вместе со всеми, горничная, заглянувшая узнать, в каком зале накрывать, едва не потеряла сознание.

— Ой, не надо театра, — спокойно сказала Изабелла. — Садитесь. Все.

Они сели.

— Значит так, — сказала она, отставляя кружку. — Как жили раньше — не будем. Мясо будем. Рыбу будем. Меню меняем. И правила тоже.

— Но… мадам… вы же запрещали…

— Я много чего раньше делала, — сухо ответила Изабелла. — Теперь будет иначе.