Попаданка заговор французской короны.

Глава 4.

Глава 4.

Дворец умел давить. Не стенами — взглядами.

Изабелла почувствовала это сразу, как только двери за её спиной закрылись с тем особым, мягким, почти ласковым звуком, которым закрываются только очень дорогие двери. Камень здесь был иным, чем в её поместье: не влажным, не холодным, а отполированным до ощущения чужой власти. Он словно говорил: ты здесь гостья, даже если думаешь иначе.

Она шла медленно, не позволяя себе ни ускорить шаг, ни замедлить его нарочно. Ритм — ровный, спокойный. Спина прямая. Подбородок не поднят вызывающе, но и не опущен. Женщина, которая знает цену себе и месту, куда пришла.

Луи шёл чуть позади — именно так, как было нужно. Не тень, не слуга с опущенными глазами, но и не равный. Тонкий баланс, который двор замечал мгновенно.

По обе стороны коридора стояли люди. Одни — откровенно скучающие, другие — слишком внимательные. Мужчины в камзолах, женщины в платьях, шёлк, бархат, золото. Запахи были густые: духи, пудра, вино, воск, тёплая ткань, человеческое тело. Двор всегда пах людьми, которые слишком долго находятся друг рядом с другом и слишком редко бывают искренни.

Изабелла скользила взглядом, не цепляясь ни за кого конкретно, но фиксируя всё: кто смотрит слишком долго, кто отворачивается демонстративно, кто шепчет, прикрывая рот веером. Она давно знала: если люди шепчутся — значит, ты уже стала темой.

Отлично, — подумала она. — Значит, заговорщики поработали быстро.

Её провели в зал ожидания — просторный, залитый светом из высоких окон. Здесь было теплее, чем в коридорах, и заметно богаче: позолота, гобелены, кресла с изогнутыми ножками, столики с инкрустацией. Но даже здесь не было уюта. Двор не предназначен для отдыха — он предназначен для демонстрации.

— Его Величество примет вас через несколько минут, — сообщил церемониймейстер с безупречно нейтральным лицом.

— Разумеется, — спокойно ответила Изабелла и села, не спрашивая разрешения.

Луи остался стоять. Изабелла не обернулась — она чувствовала, как он собран, как напряжён, но держит себя. Хорошо. Значит, не подведёт.

Она позволила себе осмотреть зал внимательнее — и почти сразу снова почувствовала этот взгляд.

Марко Веньер стоял у дальней колонны, как и раньше. Теперь он был ближе, и Изабелла могла рассмотреть его лучше. Он не пытался приблизиться, не делал вид, что случайно оказался рядом. Он просто был. И этого было достаточно, чтобы ощущение его присутствия не исчезало.

Высокий. Плечи широкие, но не показные. Движения экономные, будто он не тратит ни одного лишнего жеста. Камзол тёмный, без броской вышивки, но ткань — дорогая, мягкая, с тем особым блеском, который видно только вблизи. Волосы чёрные, собраны аккуратно. Лицо — смуглое, резкое, с чёткой линией челюсти. И глаза. Холодные, тёмные, внимательные.

Опасный, — отметила Изабелла. — Не потому, что красивый. А потому, что умный и терпеливый.

Она отвела взгляд первой — ровно настолько, чтобы не превратить ситуацию в вызов. И почти сразу услышала шаги.

— Мадам Дюмон.

Марко подошёл сам. Не торопясь, без суеты, остановился на расстоянии, которое позволяло говорить тихо, но не интимно. И поклонился — не слишком низко, но без фамильярности.

— Господин Веньер, — ответила Изабелла и слегка склонила голову. — Венеция славится хорошими манерами. Рада видеть подтверждение.

В его губах мелькнула тень улыбки — быстрой, едва заметной.

— Франция славится умением выживать в сложных обстоятельствах, — сказал он. — Говорят, вы весьма преуспели в этом.

— Говорят много лишнего, — спокойно ответила она. — Особенно при дворе.

— Да, — согласился он. — Но слухи редко возникают на пустом месте.

Изабелла посмотрела на него прямо, уже без игры в случайность. Спокойно, оценивающе. Он выдержал взгляд без малейшего напряжения.

— Вы хотите что-то сказать, господин Веньер? — спросила она. — Или просто проверяете, умею ли я держать паузу?

— И то, и другое, — ответил он честно. — Вы — интересная фигура. А интересные фигуры обычно либо делают ошибку, либо меняют расстановку.

— Иногда и то, и другое, — заметила Изабелла. — Вопрос лишь в том, кто за это платит.

Он чуть прищурился.

— Осторожные слова для женщины, которая отказала сразу нескольким влиятельным людям.

— Осторожность — моя профессиональная привычка, — сказала она. — А влиятельность — величина переменная.

Он хотел сказать что-то ещё, но в этот момент двери распахнулись.

— Мадам Дюмон, — объявил церемониймейстер. — Его Величество ждёт вас.

Марко сделал шаг назад, пропуская её, и наклонил голову.

— Удачи, мадам, — произнёс он тихо. — При дворе это редкий ресурс.

— Тогда постараюсь не тратить её впустую, — ответила Изабелла и пошла к дверям.

Король оказался именно таким, каким она его ожидала увидеть: мужчина в возрасте, с усталым, но цепким взглядом. В нём не было показной величественности, но было то, что важнее — ощущение человека, привыкшего, что ему подчиняются не потому, что он кричит, а потому, что он сидит на вершине.

Он сидел за массивным столом, и в комнате кроме него находились ещё двое — советник и секретарь. Все трое смотрели на Изабеллу внимательно, без улыбок.

— Мадам Дюмон, — произнёс король. — Рад, что вы откликнулись так быстро.

— Я всегда считала, что лучше прийти самой, чем ждать, когда за тобой пришлют, — спокойно ответила Изабелла и сделала реверанс ровно такой, какой был нужен: уважительный, но не униженный.

Король приподнял бровь.

— Смело.

— Практично, — поправила она.

Он усмехнулся.

— Говорят, вы изменились.

— Говорят многое, — ответила Изабелла. — Но редко спрашивают меня саму.

— Вот я и спрашиваю, — сказал король. — Мне доложили, что вы отказались поддержать… определённые инициативы. И что эти люди теперь весьма недовольны.

— Это не удивляет, — кивнула Изабелла. — Люди редко радуются, когда им говорят «нет».

— Они утверждают, что вы сами ведёте опасную игру, — продолжил король, внимательно наблюдая за её лицом. — Что вы скрываете средства, что ведёте собственные переговоры, что… — он сделал паузу, — …вы слишком умны для простой вдовы.