Попаданка заговор французской короны.

Глава 5.

Глава 5

Утро при дворе начиналось не со света — со звуков.
Изабелла проснулась от далёкого гула голосов, шагов, звона металла, как будто огромный организм уже давно жил своей жизнью и не собирался подстраиваться под чьи-то привычки. Дворец не ждал. Дворец существовал.

Она открыла глаза и несколько секунд просто лежала, глядя в потолок. Потолок был расписан сценами, которые должны были вдохновлять на величие, но сейчас вызывали только одну мысль: сколько же денег ушло на то, чтобы люди чувствовали себя маленькими.

— Доброе утро, — сказала она сама себе и тут же фыркнула. — Если это утро вообще можно назвать добрым.

Луи появился почти сразу — как всегда, будто знал, в какой именно момент она перестанет притворяться, что спит.

— Вы рано проснулись, мадам, — заметил он.

— Я не рано, — отозвалась Изабелла, садясь. — Это двор живёт слишком громко. Такое ощущение, что здесь даже стены сплетничают.

— Привыкают не все, — осторожно сказал он.

— Я не «привыкаю», Луи, — усмехнулась она. — Я адаптируюсь. Это разные процессы.

Он чуть улыбнулся — едва заметно, но Изабелла поймала этот момент. И отметила: улыбка стала появляться чаще. Неосознанно, без приказа. Это был хороший знак. Или плохой. В зависимости от точки зрения.

— Какие планы на сегодня? — спросил он.

— Узнать, кто из этих милых людей уже считает меня угрозой, а кто ещё сомневается, — ответила она. — А если серьёзно… королева.

— Она действительно заинтересована, — подтвердил Луи. — И это… редкость.

— Женщины вообще редко интересуются друг другом без причины, — заметила Изабелла. — Посмотрим, какая у неё.

Завтрак прошёл в небольшом зале, где окна выходили в сад. Здесь было тише, уютнее, почти по-домашнему — если можно было назвать домом место, где даже чашки слушали.

Королева вошла без пышности. Просто вошла — и пространство словно перестроилось. Женщина с прямой спиной, спокойным лицом и глазами, которые видели слишком многое, чтобы обманываться.

— Мадам Дюмон, — сказала она, садясь напротив. — Вы произвели впечатление.

— Я старалась не слишком, — ответила Изабелла. — Впечатления имеют свойство обязывать.

Королева усмехнулась.

— Осторожная. Это мне нравится. — Она сделала глоток чая. — Вы понимаете, что вокруг вас сейчас много внимания?

— Я это заметила, — спокойно сказала Изабелла. — Иногда оно даже мешает дышать.

— Дышать здесь вообще трудно, — согласилась королева. — Особенно тем, кто привык думать самостоятельно.

Они говорили долго. Не о заговорах — о хозяйстве, о приютах, о дорогах, о том, почему благотворительность вызывает столько ненависти у тех, кто никогда в ней не нуждался. Изабелла не оправдывалась, не защищалась — она рассуждала. Как человек, привыкший принимать решения и нести за них ответственность.

— Вы не боитесь, — заметила королева.

— Боюсь, — честно ответила Изабелла. — Но страх — плохой советчик. Я предпочитаю расчёт.

Королева посмотрела на неё долго, внимательно.

— Возможно, Франции нужны такие люди, как вы.

— Франции нужны люди, которые делают, а не говорят, — ответила Изабелла. — Остальное — детали.

Когда разговор закончился, королева позволила себе редкую вольность — коснулась руки Изабеллы.

— Будьте осторожны, — сказала она тихо. — И… не теряйте себя.

— Я слишком долго себя искала, чтобы теперь терять, — ответила Изабелла.

В коридоре их ждал Марко Веньер. На этот раз он не стоял в стороне — он ждал явно.

— Похоже, вы прошли ещё один круг, — заметил он, когда они поравнялись.

— Это марафон, господин Веньер, — усмехнулась Изабелла. — Круги здесь заканчиваются только для тех, кто падает.

— Вы не из тех, кто падает, — сказал он.

— Я из тех, кто поднимается, — ответила она. — Иногда даже слишком резко.

Он рассмеялся — тихо, коротко. Настоящий смех, без дипломатической маски.

Луи шёл рядом и молчал. Но Изабелла чувствовала — он слушает. Не разговор, а интонации. И что-то в нём менялось. Не ревность — ещё нет. Скорее… интерес. И странное, почти болезненное внимание к её словам, жестам, поступкам.

Позже, когда они вернулись в покои, Луи не выдержал.

— Вы сегодня были… другой.

— Я всегда другая, — пожала плечами Изабелла. — Просто раньше это никого не волновало.

— Вы говорили о детях, — сказал он неожиданно. — О приютах.

Она посмотрела на него внимательно. Очень внимательно.

— Да, — ответила она. — Потому что дети — это будущее. Даже если они никому не нужны сейчас.

Он отвернулся к окну. На мгновение. Но этого было достаточно, чтобы она заметила напряжение в его плечах.

— Вам это неприятно? — спросила она мягче, чем собиралась.

— Нет, — быстро ответил он. — Просто… неожиданно.

— Жизнь вообще любит сюрпризы, Луи, — усмехнулась она. — Особенно плохие. Я предпочитаю делать хорошие сама.

Он посмотрел на неё — долго, словно пытался увидеть что-то за привычным образом.

— Вы больше не та женщина, о которой я думал, — сказал он тихо.

— Это комплимент или упрёк? — прищурилась Изабелла.

— Я ещё не решил, — честно ответил он.

Она рассмеялась — легко, почти по-девичьи, и тут же добавила с привычным сарказмом:

— Не тяните слишком долго, дорогуша. Во дворце нерешительность считают смертным грехом.

Он улыбнулся. Уже открыто.

И в этот момент Изабелла вдруг поймала себя на странной мысли: Луи смотрит на неё так, будто пытается вспомнить что-то важное. Что-то, что всегда было рядом, но оставалось без имени.

Она отмахнулась от этой мысли. Пока рано.
В этом дворце вообще всё происходило «пока рано».

А где-то в другом крыле Марко Веньер делал пометки. Не на бумаге — в памяти. И всё чаще в этих пометках рядом с именем Изабелла Дюмон появлялось слово «опасна».
С оттенком уважения.

---

После разговора с королевой Изабелла впервые за всё время почувствовала усталость — не физическую, а ту самую, внутреннюю, когда мозг продолжает работать, а тело уже требует передышки. Но двор не был местом, где можно позволить себе расслабиться. Здесь паузы тут же заполняли другие.