Попаданка: Жена для аскета

Глава 2. Чернила и амрита

Следующее утро началось не с ласкового голоба служанки, а с оглушительного звона в висках. Я открыла глаза, и на меня обрушился весь сюрреализм моего положения. Не моя квартира с заваленным книгами столом, а бескрайняя позолоченная клетка. Потолок, расписанный сценами из каких-то мифов, казалось, давил на меня.

«Эля, соберись, – приказала я себе, откидывая тяжелое одеяло. – Вчера была разведка. Сегодня начинается настоящая работа».

Меня одели. Снова в парчу, снова в золото. Процесс занял не менее часа и требовал усилий трех служанок, которые молча и ловко орудовали вокруг меня, как автоматы. Я чувствовала себя манекеном. Попытка заговорить с ними на языке, который я теперь интуитивно понимала, увенчалась лишь испуганными взглядами и поклонами. Они видели не меня, а титул. Принцессу. Чужую.

После завтрака, который я проглотила, почти не чувствуя вкуса, в покои вошел пожилой мужчина в скромных, но дорогих одеждах. Он представился главным писцом, Девадасом.
—Его Величество Махараджа Викрам приказал предоставить вам доступ в царский скрипторий, – произнес он, не поднимая на меня глаз. Его голос был ровным, но в нем читалась вежливая неприязнь. – Вам будет отведен отдельный стол. Свитки будут доставлять по вашему требованию.

Скрипторий. Звучало многообещающе.

Меня провели через лабиринт дворцовых коридоров. Дворец был огромным, холодным и поразительно безлюдным. Лишь изредка мы проходили мимо стражников, замерших у своих постов, как изваяния. Ни смеха, ни приглушенных разговоров. Тишина давила, как физическая тяжесть.

Скрипторий оказался просторным залом с высокими потолками. Воздух был густым от запаха старой бумаги, пергамента, чернил и ладана. Вдоль стен стояли стеллажи, уставленные свитками и пальмовыми листами. За несколькими низкими столиками склонились писцы. При моем появлении они замерли, а затем, как по команде, склонили головы. Ни любопытства, ни удивления. Лишь покорность.

Мне указали на небольшой стол у дальней стены, рядом с арочным окном, из которого открывался вид на внутренний двор с фонтаном. На столе уже лежала стопка свитков и стоял простой глиняный светильник.

«Ну что ж, – подумала я, садясь на подушки. – С чего начнем?»

Я развернула первый свиток. Это был свод законов о наследовании. Текст был написан витиеватым почерком, изобиловал метафорами и отсылками к священным текстам. Юридической конкретики – ноль. Сплошная философия, причем довольно мутная. Я погрузилась в чтение, и скоро мое возмущение начало закипать с новой силой. Положение женщин было не просто унизительным – оно было абсурдным с точки зрения любой логики.

Я провела за изучением несколько часов, делая пометки на чистом свитке, который попросила у Девадаса. Я писала острым стилом, выводя четкие, лаконичные тезисы, контрастирующие с витиеватым текстом оригинала. Я выстраивала аргументы, подкрепляла их выдержками из тех же священных текстов, которые они так почитали, находила внутренние противоречия.

Вдруг я почувствовала на себе чей-то взгляд. Резкий, недоброжелательный. Я подняла голову.

В дверях скриптория стоял он. Махараджа Викрам.

Он был одет так же просто, как и вчера, но сегодня на его лице читалась не отрешенность, а холодное, пристальное внимание. Он наблюдал за мной, скрестив руки на груди, опершись о косяк двери. Сколько он здесь стоял? Я была так поглощена работой, что ничего не заметила.

Все писцы застыли, стили замерли в их руках. Воздух стал густым, как смола.

Я не стала вставать или кланяться. Я просто встретилась с ним взглядом.
—Ваше Величество, — кивнула я. — Вы пришли проверить, не спалила ли я случайно вашу священную библиотеку?

Легкая тень усмешки скользнула по его губам, но тут же исчезла.
—Мне доложили, что ты потребовала не только своды законов, но и хозяйственные отчеты за последние пять лет, — произнес он. Его голос был ровным, но в нем чувствовалось напряжение. — Объясни.

— Данные, Ваше Величество, — ответила я, откладывая стиль. — Без статистики любая теория — просто мнение. Я хочу подтвердить свои выводы цифрами. Уверена, ваши писцы ведут учет всему: урожаям, налогам, ремесленным гильдиям.

Он медленно подошел к моему столу. Его взгляд скользнул по разложенным свиткам, по моим пометкам.
—И какие же выводы ты уже успела сделать? — спросил он, и в его тоне слышалось вызов.

Я взяла свой черновой свиток.
—Например, вывод о том, что закон, запрещающий вдовам управлять имуществом покойного мужа, ежегодно стоит вашей казне примерно десятую часть от собираемых налогов с земледельческих общин. Земли, оставшиеся без грамотного управления, простаивают или обрабатываются неэффективно. Наместники, которых вы назначаете, часто не имеют ни знаний, ни стимула. Результат — падение доходов.

Он нахмурился, взяв свиток с отчетами, который лежал рядом.
—Ты основываешь это на...
—На сравнении урожайности в имениях, где владелицами были женщины до замужества и где ими стали ваши чиновники, — перебила я. — Цифры говорят сами за себя. Смотрите. — Я ткнула пальцем в столбец с цифрами. — Вот здесь, в регионе Варанши, урожайность упала на тридцать процентов за два года после того, как земли вдовы раджи Джайта перешли под управление вашего сборщика налогов.

Он внимательно посмотрел на цифры, затем на меня. В его глазах бушевала настоящая буря. Гнев? Недоверие? Интерес?
—Ты утверждаешь, что женщина справилась бы лучше?
—Я утверждаю, что человек, знающий эти земли, имеющий личную заинтересованность в их процветании, справился бы лучше вне зависимости от пола. А вдова, в отличие от вашего чиновника, который может быть переведен в любое время, кровно заинтересована в том, чтобы земля кормила ее и ее детей.

Он отложил свиток. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели.
—Ты предлагаешь отдать царские земли в частные руки.
—Я предлагаю не отдавать, а вернуть. И не все земли, а лишь те, что были собственностью семьи до замужества женщины. И не просто так, а при условии, что она будет платить соответствующий налог. Что, кстати, увеличит поступления, ведь сейчас эти земли часто barely break even.