Попаданка: Жена для аскета

Глава 3. Урок санскрита и коварство двора

Прошло несколько дней. Моя жизнь в дворце превратилась в подобие странного ритуала: утренние одевания, завтрак в одиночестве, а затем долгие часы в скриптории. Я стала своим призраком в этом зале. Писцы уже не замирали при моем появлении, а лишь почтительно склоняли головы, продолжая работу. Девадас, главный писец, по-прежнему относился ко мне с ледяной вежливостью, но теперь беспрекословно выполнял все мои просьбы, скрипя зубами. Свитки, отчеты, карты — всё доставлялось ко мне на стол.

Я работала над своим «отчетом» с одержимостью, достойной лучшего применения. Это была уже не просто критика, а цельный проект реформ. Я структурировала его, разбила на разделы, подкрепляла каждый тезис цифрами и цитатами из их же священных текстов, выискивая те места, где говорилось о справедливости и сострадании. Я писала на их языке, но мои формулировки были острыми, как скальпель.

Однажды, разбирая особенно запутанный пассаж о правах дочерей в древнем комментарии к «Законам Ману», я невольно громко вздохнула от разочарования.

— Неужели никто из ваших мудрецов не мог писать яснее? Эта фраза может быть истолкована тремя разными способами!

Из-за соседнего стола донесся тихий, сдержанный кашель. Я подняла голову. Молодой писец, которого я раньше не замечала, смотрел на меня. Его взгляд был не испуганным, а заинтересованным.
—Простите, ваше высочество, — тихо сказал он. — Но эта неоднозначность, возможно, была преднамеренной. Чтобы дать правителю пространство для манёвра.

Я уставилась на него. Он только что употребил слово «неоднозначность», произнеся его почти без акцента. И сказал это не подобострастно, а как коллега.
—Ты… откуда ты знаешь это слово?

Он смущенно потупился.
—Моего отца был торговцем. Он водил караваны на Запад. Я немного изучал языки… до того, как попал сюда.

В его глазах читался живой, пытливый ум. Первый за все это время.
—Как тебя зовут?
—Аджит, ваше высочество.

С этого дня у меня появился первый и единственный союзник. Аджит оказался кладезем знаний. Он не только помогал мне с переводами самых архаичных текстов, но и рассказывал о реальном положении дел в царстве, о том, какие кланы враждуют между собой, кто из советников Викрама пользуется влиянием и почему. Он был моим гидом в этом сложном и опасном мире.

Однажды вечером, когда я, уставшая, собиралась покинуть скрипторий, в дверях снова появился Викрам. На этот раз он был не один. С ним был пожилой, дородный мужчина в роскошных одеждах, с умными, холодными глазами — главный советник, раджа Гопал. Я видела его на церемонии бракосочетания. Его взгляд, скользнувший по мне, был полон откровенной неприязни.

— Принцесса, — начал Викрам без предисловий. Его лицо было напряженным. — Ты требовала отчеты по ирригационным системам севера. Зачем?

Раджа Гопал едко улыбнулся.
—Да, мы все сгораем от любопытности. Чем могут заинтересовать принцессу каналы и дамбы?

Я почувствовала опасность. Этот вопрос был проверкой, а возможно, и ловушкой.
—Знание устройства государства начинается с его основ, ваше сиятельство, — парировала я, глядя прямо на Гопала. — А основа — это вода и хлеб. Я изучаю эффективность распределения ресурсов.

— И какие же выводы? — вкрадчиво спросил Гопал. — Уж не нашла ли ты и там «несправедливость»?

Я взяла со стола свою табличку с расчетами. Аджит помог мне составить карту.
—Выводы предварительные, — сказала я, обращаясь к Викраму, игнорируя советника. — Но я заметила, что семьдесят процентов воды из реки Варахи уходит на орошение земель клана Сингхания. В то время как деревни в низовьях ежегодно страдают от засухи. По странному совпадению, ваш главный сборщик налогов происходит из клана Сингхания.

Воцарилась мертвая тишина. Гопал побледнел. Сингхания был его родственным кланом. Я только что, сама того не желая, ткнула палкой в осиное гнездо коррупции и кумовства.

Лицо Викрама стало каменным. Он посмотрел на Гопала, и в его взгляде было нечто опасное.
—Это правда? — его голос прозвучал тихо, но в тишине скриптория он грохнул, как удар грома.

Гопал заерзал.
—Ваше Величество, это… сложная система распределения, установленная еще вашим покойным отцом… К тому же, принцесса, будучи иностранкой, возможно, неверно истолковала…

— Цифры не лгут, ваше сиятельство, — холодно прервала его я. — Они, в отличие от людей, не имеют родственных связей.

Гопал бросил на меня взгляд, полный такой ненависти, что по спине пробежали мурашки. Он понял, что я не просто странная женщина, а реальная угроза его влиянию.

Викрам молча смотрел на карту, затем на меня. В его глазах бушевала буря. Гнев? Да. Но также и нечто иное. Уважение к фактам? Досада, что эту проблему вскрыла я, а не его собственные министры?
—Раджа Гопал, — произнес он ледяным тоном. — Я жду от тебя подробного доклада по этому вопросу. К завтрашнему утру.
—Но, Ваше Величество…
—К завтрашнему утру, — повторил Викрам, и в его голосе не было места для возражений.

Гопал, бледный как полотно, низко поклонился и, бросив на меня последний ядовитый взгляд, ретировался.

Мы остались с Викрамом наедине. Скрипторий снова замер, но на этот раз напряжение было иного рода.

Он подошел к моему столу, взял табличку с расчетами.
—Ты играешь в опасные игры, принцесса, — сказал он, не глядя на меня.
—Я не играю. Я анализирую данные. А они привели меня к клану Сингхания. Если это игра, то правила устанавливаете не вы и не я, а логика.

Он наконец поднял на меня взгляд.
—Ты могла просто рассказать мне об этом наедине.
—А вы бы мне поверили? Иностранке? Без этих цифр и карт? — я покачала головой. — Вы бы решили, что это женские сплетни или козни против Гопала.

Он не стал спорить. Он знал, что я права.
—Ты создала себе врага. Могущественного.
—У меня и так, кажется, не было друзей, кроме, возможно, Аджита, — я кивнула в сторону молодого писца, который старался выглядеть как можно меньше. — А что касается врагов… Настоящему реформатору без них не обойтись. Вы же сами, наверное, нажили немало врагов на пути к трону.