Попаданка: Жена для аскета

Глава 4. Сад ночных искушений

Следующие несколько дней прошли в странном, двойственном ритме. Угроза со стороны раджи Гопала витала в воздухе, густая и ощутимая, как запах грозы перед ураганом. Но теперь эта опасность казалась призрачной по сравнению с тем напряжением, что возникало между мной и Викрамом во время наших вечерних уроков.

Сегодня он пришел позже обычного. Скрипторий погрузился в полумрак, освещенный лишь двумя масляными лампадами — одна на моем столе, другая — на низком столике, где мы занимались. Воздух был густ от запаха пергамента, сандалового дерева и чего-то еще — острого, мужского, что исходило от него.

Он сидел слишком близко. Настолько близко, что я чувствовала тепло его тела через тонкую ткань моего платья. Его рука, держащая стиль, казалась огромной и неуместной рядом с моими изящными пальцами. Мы разбирали латинские падежи, и он был ужасно нетерпелив.

— Нет, снова не так, — мой голос прозвучал хрипло. Я поправила его руку, касаясь его запястья. Кожа под моими пальцами была горячей и шершавой. Я почувствовала, как по его руке пробежала легкая дрожь. — Это не «домом», а «дом». Вот так.

Он не отдернул руку. Наоборот, его пальцы слегка сжали мой.
—Эти правила бессмысленны, — прошептал он, и его дыхание обожгло мою щеку. — В санскрите есть красота, поэзия. Здесь — лишь сухая структура.

— Структура — это основа, — выдохнула я, пытаясь отодвинуться, но какая-то невидимая сила удерживала меня на месте. — Без скелета тело — лишь бесформенная плоть. Без грамматики мысль — лишь хаос.

Он повернул голову, и в полумраке его глаза горели, как угли. Мы сидели так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку у его глаз, каждую щетину на его щеках.
—А иногда хаос бывает прекрасен, — его голос был низким, бархатным, и он проникал прямо под кожу.

Мое сердце бешено колотилось. Воздух между нами сгустился, стал тягучим, как мед. Я чувствовала головокружение — от его близости, от этого опасного флирта, от того, как его бедро касалось моего.

Внезапно он отодвинулся, резко встал. Его движение было таким порывистым, что пламя лампы задрожало.
—Хватит на сегодня. Пойдем. Воздух здесь спертый. Ты бледна, как эти свитки.

— Куда? — голос мой предательски дрогнул.

— В сад. — Это прозвучало как приказ, но в нем слышалась хриплая нота, выдавшая его собственное смятение.

Я последовала за ним через потайную дверь, о которой не подозревала. Ночной воздух ударил в лицо — прохладный, влажный, опьяняющий. Аромат жасмина, рат-ки-рани и чего-то неуловимого, мускусного кружил голову. Луна заливала сад серебристым светом, превращая его в заколдованное царство.

Мы шли по узкой тропинке, и на этот раз он не держал дистанцию. Его рука иногда касалась моей, намеренно или случайно — я не могла понять. Каждое прикосновение обжигало, как искра.

— Ты сделала себе врага в Гопале, — его голос в темноте звучал глубже, интимнее.
—Вы уже говорили об этом.
—Он намекает на нечистую силу. — Викрам остановился и повернулся ко мне. — Говорит, что лишь колдовство может объяснить твой ум и твое... влияние.

Последнее слово он произнес с особым ударением. Его взгляд скользнул по моему лицу, шее, губам.
—И вы верите ему? — прошептала я, чувствуя, как под этим взглядом по телу разливается тепло.

Он шагнул ближе. Теперь между нами не было и фута.
—Я верю лишь тому, что чувствую. А я чувствую... жар. Исходящий от тебя. Он опаляет мне разум.

Его рука поднялась, и он провел тыльной стороной пальцев по моей щеке. Движение было бесконечно нежным, контрастируя с его грубой силой. Я замерла, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от его губ.

— Почему вы защищаете меня? — мой вопрос прозвучал как стон.
—Потому что ты вошла в мой мир, как ураган, — его пальцы скользнули к моим губам, едва касаясь их. — Ты разрушаешь все мои принципы. И я не хочу, чтобы ты останавливалась.

Его голос был хриплым, полным невысказанного желания. Я чувствовала, как дрожу всем телом. Это было страшнее любой угрозы Гопала — эта власть, которую он имел надо мной, эта тяга, что разгоралась между нами.

— Мои реформы... — начала я, но он прервал меня, прижав палец к моим губам.

— Не сейчас. Сейчас есть только этот сад. И эта ночь.

Его рука скользнула за мою шею, и он привлек меня к себе. Не грубо, но властно. Я почувствовала, как его дыхание смешалось с моим, как его тело прижалось ко мне — твердое, мускулистое, не оставляющее сомнений в его намерениях.

— Я должен быть аскетом, — прошептал он, касаясь лбом моего. — Но ты... ты мое искушение. Самое сладкое из всех.

Его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. Все мое тело кричало «да», умоляло о этом прикосновении. Годы аскезы, годы отречения — все это таяло под натиском этой внезапной, всепоглощающей страсти.

Но что-то заставило меня отстраниться. Капля рациональности в море безумия.
—Мы не должны... — выдохнула я, но в моих глазах читалось совсем другое.

Он не отпустил меня, но и не настаивал. Его руки скользнули к моим плечам.
—Почему? — его вопрос прозвучал как вызов.
—Потому что когда это случится... — я посмотрела ему прямо в глаза, — я не хочу, чтобы это было просто... уступкой желанию. Я не очередной твой ритуал.

На его губах появилась медленная, понимающая улыбка.
—Ты боишься, что я не увижу в тебе личность?
—Я боюсь, что ты не увидишь меня. Настоящую.

Он изучал мое лицо в лунном свете, его взгляд был тяжелым, проникающим в самую душу.
—Я вижу тебя, Анахита. Или Эля. Или как ты там себя называешь. Я вижу огонь в твоих глазах, когда ты споришь со мной. Вижу, как твои пальцы дрожат, когда ты объясняешь мне грамматику. Чувствую, как бьется твое сердце сейчас. — Его рука легла на мою грудь, ладонь обжигала через тонкую ткань. — Это достаточно реально для тебя?

Мое дыхание перехватило. Его слова были более интимными, чем поцелуй мог бы быть.

Внезапно из темноты донесся окрик стражи. Заколдованное мгновение развеялось. Он медленно, нехотя, отпустил меня, но его глаза все еще пылали.