Попаданка: Жена для аскета

Глава 5. Искушение аскета

Той ночью я не сомкнула глаз. Призрак его прикосновений преследовал меня в темноте. Я ворочалась на шелковых простынях, чувствуя, как по коже бегут мурашки при воспоминании о его руке на моей талии, его дыхании на моих губах. Я, всегда полагавшаяся на логику и разум, была сбита с толку этим вихрем первобытных чувств.

Утро принесло не облегчение, а лишь новое напряжение. Когда служанки одевали меня, их пальцы казались невыносимо грубыми после его едва ощутимых прикосновений. Диадема впивалась в виски с особой жестокостью. Я пыталась сосредоточиться на своем отчете, но слова расплывались перед глазами, превращаясь в его насмешливую улыбку в лунном свете.

Он пришел в скрипторий раньше обычного, как и обещал. Но сегодня с ним был Девадас и двое других советников. Они обсуждали какие-то государственные дела, стоя у карты царства. Викрам кивал, отдавал распоряжения, его голос был твердым и властным — голосом правителя, а не того страстного мужчины из сада.

Но когда его взгляд скользнул по мне, в его глазах вспыхнула та самая искра, что заставила мое сердце бешено забиться. Быстрый, почти незаметный кивок — и я поняла, что наша ночная встреча не была сном.

Советники ушли, Девадас бросил на меня колкий взгляд и удалился. Мы остались одни. Утренний свет заливал зал, делая его безжалостно реальным после волшебства ночи.

— Ну что, принцесса, — его голос прозвучал насмешливо, но в нем слышалась хрипотца, — продолжим наше «исследование»?

Он подошел к нашему столику, но не сел. Он стоял надомной, заслоняя свет, и его тень поглотила меня.
—Вы, кажется, обещали разобраться с гласными, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Сначала ответь на мой вопрос, — он облокотился о стол, приблизив свое лицо к моему. — Почему ты отстранилась?

Прямота вопроса застала меня врасплох. Я ожидала продолжения наших игр, наших словесных баталий, но не этой атаки.
—Я уже ответила.
—Ты сказала, что не хочешь быть ритуалом. Но что, если я хочу тебя не как ритуал? — его глаза пылали. — Что, если я хочу тебя как вызов? Как ту единственную, кто осмеливается говорить со мной на равных?

Он взял мою руку. Его пальцы обвили мое запястье, нежно, но неотвратимо. Его прикосновение было таким же шершавым, как вчера, и таким же обжигающим.
—Твоя кожа, — прошептал он, проводя большим пальцем по моему пульсу, — такая тонкая. Кажется, я чувствую каждую каплю крови, что бежит по твоим венам. И она бежит быстрее, когда я касаюсь тебя. Почему?

Я пыталась вырвать руку, но его хватка была как сталь.
—Это... это неподобающе, — выдохнула я, чувствуя, как предательская дрожь бежит по спине.
—С тех пор как ты появилась в моей жизни, слово «неподобающе» потеряло всякий смысл, — он привлек меня ближе. — Ты ломаешь все мои правила, Анахита. Почему я должен придерживаться твоих?

Его дыхание смешалось с моим. Я чувствовала тепло его тела, запах сандала и кожи, который сводил меня с ума.
—Вы... вы аскет, — попыталась я в последний раз апеллировать к его разуму. — Вы дали обет...

— Я дал обет служить своему народу и богам, — перебил он. — Но боги молчат, а ты... ты здесь. Говоришь. Споришь. Смотришь на меня так, будто видишь насквозь.

Его свободная рука скользнула к моей шее, пальцы впились в волосы у затылка, заставляя меня поднять голову.
—Скажи, что ты не хочешь этого, — прошептал он, его губы в сантиметре от моих. — Скажи, и я отпущу тебя.

Это была самая жестокая игра. Потому что я не могла сказать этого. Каждая клетка моего тела кричала «да», требовала его прикосновения, его поцелуя, его...

И он понял это по моим глазам. По тому, как мои губы сами потянулись к нему. По тому, как мои пальцы впились в его руки, не отталкивая, а удерживая.

Его поцелуй был не таким, как я ожидала. Не нежным, не робким. Он был завоеванием. Властным, требовательным, полным накопленной годами аскезы страсти. Его губы двигались против моих с такой яростью, что у меня перехватило дыхание. Его язык вторгся в мой рот, и я ответила ему с той же дикостью.

Он приподнял меня, усадив на край стола, раздвинув свитки и таблички. Его руки скользнули под мою парчу, коснулись обнаженной кожи на талии. Его прикосновение было шоком — горячим, грубым, реальным. Я вскрикнула, но не от испуга, а от наслаждения.

— Ты дрожишь, — прошептал он против моих губ, его руки скользили выше, к груди.
—Ты тоже, — выдохнула я, чувствуя, как его могучие плечи вздрагивают под моими ладонями.

Он сорвал с меня диадему, и мои волосы рассыпались по плечам. Его пальцы впились в них, откидывая мою голову назад.
—Я хочу видеть твое лицо, когда ты теряешь контроль, — его голос был хриплым от страсти. — Хочу видеть, как гаснет этот острый ум в глазах, и остается лишь желание.

Его губы обжигали мою шею, спускались к ключицам. Я выгибалась, цепляясь за его плечи, чувствуя, как реальность расплывается. Скрипторий, свитки, весь этот мир — все исчезло. Остался только он. Его руки на моем теле. Его губы на моей коже. Его тяжелое дыхание в такт моему.

— Викрам... — впервые я назвала его по имени, без титула.

Он замер, приподнял голову. Его глаза были темными, почти черными от расширенных зрачков.
—Еще раз, — приказал он.
—Викрам...

И снова его губы нашли мои, но на этот раз поцелуй был другим. Медленным, глубоким, почти нежным. Его руки перестали спешить, исследуя изгибы моего тела с почтительным любопытством.

Внезапно он оторвался, тяжело дыша. Его лоб снова прижался к моему.
—Мы не можем здесь, — прошептал он. — Не так. Не среди этих свитков.

Он был прав. Это место, где мы спорили, где я доказывала свою ценность, не должно было стать местом нашего падения.

Он помог мне спуститься со стола, его руки все еще дрожали. Я попыталась поправить одежду, но мои пальцы не слушались.
—Ты... — он провел рукой по моим растрепанным волосам, — ты разрушила меня, женщина. Разрушила мой покой. Мою аскезу.