Попаданка: Жена для аскета

Глава 6. Битва за доверие

Оставшийся день прошел в каком-то тумане. Я пыталась работать над своими отчетами, но мысли постоянно возвращались к утру в скриптории. К его рукам на моей коже. К его губам на моих. К тому обещанию, что прозвучало как приговор и как обет одновременно. Сегодня вечером. В моих покоях.

Аджит, принося мне новые свитки, бросил на меня встревоженный взгляд.
—Ваше высочество, вы нездоровы? Вы странно выглядите.

Я заставила себя улыбнуться.
—Все хорошо, Аджит. Просто... устала.

Он не выглядел убежденным, но промолчал. Я видела, как его взгляд скользнул по моим все еще раскрасневшимся щекам, по небрежно уложенным волосам, которые я не смогла должным образом убрать без служанки. Но он был слишком воспитан, чтобы задавать вопросы.

Когда солнце начало клониться к закату, мое напряжение достигло пика. Каждый звук шагов за дверью заставлял меня вздрагивать. Я ждала его посланника, приглашения... или, возможно, ничего. Может, он одумался? Может, это была лишь минутная слабость?

Но когда сумерки сгустились в синеву, дверь открылась без стука. В проеме стоял он.

Он был одет не в простой дхоти, а в темно-бордовые шелковые одежды, вышитые тонким золотым узором. Его волосы были распущены по плечам, и в них не было ни капли священного пепла. Он выглядел... светским. Царственным. И опасным.

— Пойдем, — сказал он просто.

Его покои были не такими, как я ожидала. Ни золота, ни кричащей роскоши. Просторное помещение с темным деревом, коврами приглушенных тонов и низкой платформой в центре, застеленной простыми, но дорогими тканями. Воздух был наполнен ароматом сандала и чего-то пряного, возбуждающего. Где-то тихо журчал фонтан.

Он закрыл за нами дверь, и щелчок замка прозвучал оглушительно громко в тишине. Мы остались одни. По-настоящему одни.

— Ты пришла, — произнес он, поворачиваясь ко мне. Его глаза в свете масляных ламп горели тем же огнем, что и утром.
—Вы приказали.
—А ты всегда слушаешься приказов? — в его голосе слышалась насмешка.
—Только когда они совпадают с моими желаниями.

Он медленно приблизился. Каждый его шаг отдавался в моем теле напряжением и ожиданием.
—И каково твое желание сейчас, принцесса?

Я сделала шаг навстречу, глядя ему прямо в глаза. Страх уступил место чему-то иному — решимости. Азарту.
—Понять, кто ты. Не махараджа. Не аскет. А человек.

Его рука поднялась, и он провел пальцами по моей щеке. Это прикосновение было уже знакомым, но от этого не менее волнующим.
—Опасно желать познать человека, стоящего у власти. Это знание может сжечь.

— Я не боюсь огня, — прошептала я, чувствуя, как дрожу под его прикосновением.

Его губы тронули мои — сначала легко, почти несмело, как бы пробуя. Потом сильнее, увереннее. Это был не яростный поцелуй утра, а нечто более глубокое, более осознанное. Его руки скользнули по моим плечам, сбрасывая с меня накидку. Парча упала на пол бесшумным шелестом.

Он вел меня к платформе, его губы не отрывались от моих. Каждое прикосновение его рук, расстегивающих застежки моего платья, было медленным, почти ритуальным. Казалось, он запоминал каждую деталь, каждый вздох, каждую дрожь.

Когда я осталась в одном тонком нижнем белье, он отступил на шаг, и его взгляд обжег меня. В нем было не только желание, но и изумление, почти благоговение.
—Ты так прекрасна, — прошептал он. — Как богиня, сошедшая с небес, чтобы искушать смертного.

— Я не богиня, — выдохнула я, чувствуя, как краска заливает мои щеки. — Я просто женщина.

— Нет. — Он снова приблизился, его руки обняли мою талию. — Ты — буря. Ты — землетрясение в моей упорядоченной жизни.

Он снял с себя верхнюю одежду, и я впервые увидела его тело без скрывающих тканей. Шрамы. Десятки шрамов — следы битв, о которых я не знала. Мускулы, выточенные годами тренировок и аскезы. И глаза — темные, полные такой глубины боли и силы, что у меня перехватило дыхание.

— Викрам... — снова прошептала я его имя, и на этот раз в нем звучало не вызов, а приглашение.

Он поднял меня на руки — легко, как перышко — и уложил на мягкие ткани. Его тело прижалось к моему, тяжелое, горячее, реальное. Каждое прикосновение его губ, его рук было откровением. Он не спешил, исследуя мое тело с терпением ученого и страстью любовника.

— Вот здесь, — прошептал он, касаясь губами чувствительной кожи на шее, — ты издаешь такой звук, когда тебе приятно.
—А здесь... — его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, — твое дыхание сбивается.

Он изучал меня. Как я изучала его тексты. Но это было иное знание — интимное, взаимное. Я тоже касалась его шрамов, задавая безмолвные вопросы. Я целовала его плечи, чувствуя, как напрягаются его мускулы. Я узнавала его так же, как он узнавал меня.

Когда он вошел в меня, это было не больно. Это было... неизбежно. Как будто все наши споры, все наши столкновения вели к этому моменту — к этому слиянию, в котором не было ни победителя, ни побежденного. Были только мы — два одиноких существа, нашедших друг друга в этом странном мире.

Он двигался медленно, сначала, глядя мне в глаза, словно боясь пропустить малейшую эмоцию на моем лице. Потом его ритм ускорился, страсть взяла верх. Я обняла его, впиваясь пальцами в его спину, отвечая ему с той же яростью, с какой мы спорили.

В момент кульминации он прошептал мое имя — не «Анахита», а «Эля», — и это было большим откровением, чем любая ласка. Он знал. Он помнил то имя, что я оброняла когда-то в запале. И он принял его. Принял меня.

Мы лежали потом, сплетенные в темноте, слушая, как бьются наши сердца, постепенно замедляя свой безумный ритм. Его рука лежала на моей талии, его дыхание ласкало мои волосы.

— Я не думал, что это возможно, — прошептал он на ухо. — Чувствовать так... сильно.

— Что теперь? — спросила я, прижимаясь к нему. — Что будет с нами?

Он повернулся ко мне, и в полумраке я увидела серьезность в его глазах.
—Теперь все изменилось. Ты больше не просто принцесса по договору. Ты... — он замолчал, подбирая слова. — Ты человек, который заставил меня чувствовать. После стольких лет пустоты.