Попаданка: Жена для аскета

Глава 11. Жар крови и прохлада ночи

Сознание возвращалось ко мне обрывками. Ритмичное покачивание, запах лошадиного пота и кожи, крепкие руки, держащие меня. Боль в плече — тупая, пульсирующая. И его голос, тихий, но полный такой нежности, какой я никогда раньше не слышала.

— Держись, моя буря. Держись. Мы почти там.

Я попыталась пошевелиться, и боль пронзила плечо острым ножом. Я застонала.

— Тихо, — его губы коснулись моего лба. — Не двигайся. Стрела была отравлена, но наш врач уже сделал противоядие.

Я открыла глаза. Мы мчались на его лошади — он сидел позади, держа меня перед собой, как драгоценность. Его плащ был накинут на меня, защищая от вечерней прохлады. Голова лежала на его груди, и я слышала бешеный стук его сердца.

— Нападавший? — прошептала я.

— Мертв, — его голос стал жестким. — Стража не оставила ему шансов. Но это не конец. Это только начало.

Он прижал меня крепче, и я почувствовала дрожь в его руках. Не от страха. От сдерживаемой ярости.

— Ты дрожишь, — сказала я.

— Я чуть не потерял тебя, — его голос сорвался. — Когда я увидел, как ты падаешь... Эля, если бы с тобой что-то случилось...

Он не договорил, но его объятия сказали все за него.

Дворец встретил нас суматохой. Меня перенесли в мои покои, где уже ждал придворный врач — пожилой, серьезный мужчина с умными глазами. Викрам не отходил ни на шаг. Он стоял у изголовья, скрестив руки на груди, его лицо было каменной маской, но глаза выдавали бурю эмоций.

Врач обработал рану — стрела пробила мышцу, не задев кость, но яд вызвал лихорадку. Он наложил повязку с лечебными травами и дал мне отвар от жара.

— Она будет жить, Ваше Величество, — сказал врач, кланяясь. — Но ей нужен покой.

— Оставь нас, — приказал Викрам.

Когда дверь закрылась, он подошел к кровати и опустился на колени рядом. Его рука, большая и теплая, легла на мою здоровую ладонь.

— Глупая, отважная женщина, — прошептал он. — Ты толкнула меня и подставила себя под удар.

— Он целился в тебя, — возразила я слабо. — Я просто... среагировала.

Он покачал головой, его пальцы сжали мои.
—Никто не должен рисковать собой ради меня. Никто. Особенно не ты.

Он наклонился и прижал губы к моей ладони. Его поцелуй был горячим, почти обжигающим.
—Я приказал арестовать Свами Девендру и всех его ближайших последователей. Гопал скрылся, но его найдут. — Его глаза встретились с моими. — Это война. И теперь я буду вести ее без всяких правил.

Он помог мне выпить еще глоток воды, его движения были удивительно нежными для таких грубых рук.

— Ты должен идти, — сказала я, чувствуя, как веки тяжелеют. — Тебя ждут. Отчеты о происшествии...

— Пусть ждут, — повторил он свою утреннюю фразу, но на этот раз в его голосе не было игривости. — Сейчас мое место здесь.

Он снял с себя меч и тяжелый нагрудник, остался в простой рубахе и штанах. Затем лег рядом со мной на широкой кровати, осторожно обняв за талию, чтобы не задеть рану.

— Спи, — прошептал он, его губы коснулись моей шеи. — Я буду здесь.

Я заснула под звук его дыхания и стук его сердца.

Ночью я проснулась от жара. Лихорадка кружила голову, в ушах звенело. Я металась по постели, сбрасывая одеяло. Плечо горело огнем.

— Тихо, тихо, — его руки мягко, но настойчиво уложили меня обратно. — Я здесь.

Он принес влажную ткань и начал обтирать мое лицо, шею, грудь. Его прикосновения были прохладными и такими бережными, что по коже бежали мурашки.

— Жарко, — простонала я, пытаясь снова сбросить покрывало.

— Знаю, моя храбрая, знаю, — он продолжал свои манипуляции, его пальцы скользили по моей коже, смывая пот и жар.

Когда его рука с тканью прошла по моему животу, я вздрогнула. Но не от дискомфорта. От чего-то иного. Даже в полубреду мое тело реагировало на его прикосновения.

— Ты... — я попыталась сфокусировать взгляд на его лице в полумраке.

— Я забочусь о тебе, — прошептал он. — Позволь мне это сделать.

Его рука с тканью скользнула между моих бедер, и я ахнула. Это было не просто гигиенической процедурой. Это было... интимно. Слишком интимно для ухода за больным.

— Викрам... — в моем голосе прозвучало предупреждение, но оно было слабым, потерянным в жару.

— Ты вся горишь, — его голос был низким, хриплым. — Я должен охладить тебя. Всякую часть тебя.

Его пальцы, все еще держащие влажную ткань, провели по самой чувствительной части меня. Я выгнулась, тихо вскрикнув. Боль в плече смешалась с внезапным приступом желания.

— Это... неправильно, — выдохнула я, но мои бедра сами потянулись к его прикосновению.

— Ничего не может быть неправильным, если это приносит тебе облегчение, — он убрал ткань, и его голые пальцы коснулись моей кожи. — Расслабься. Доверься мне.

И я доверилась. Потому что в этом безумном мире только он был моей константой. Только его прикосновения казались настоящими.

Его пальцы двигались медленно, уверенно, находя те ритмы и места, что заставляли меня терять голову даже в лихорадочном бреду. Он наклонился, и его губы коснулись моего живота, оставляя влажные следы на горячей коже.

— Ты так прекрасна, даже сейчас, — прошептал он. — Даже когда борешься с ядом и жаром. Ты все равно сильнее всех их.

Его язык обвел мой пупок, и я застонала, впиваясь пальцами здоровой руки в простыни. Боль отступала, уступая место нарастающей волне наслаждения.

— Я не могу... я слаба... — попыталась я возразить.

— Ты сильнее, чем думаешь, — он поднялся выше, его губы нашли мои в страстном поцелуе. — Позволь мне доказать это тебе.

Он был нежен, но настойчив. Его руки скользили по моему телу, зажигая огонь, который был сильнее лихорадки. Когда он вошел в меня, это было медленно, осторожно, но с такой интенсивностью, что слезы выступили у меня на глазах.

— Боже, — его голос сорвался, когда он двигался внутри меня. — Ты не представляешь... когда я увидел эту стрелу... я думал, мое сердце разорвется.

Я обняла его здоровой рукой, притягивая ближе.
—Я здесь. Я с тобой.